Онлайн-библиотека книг
За эти дни, недели в расставании я даже ни к одной из своих любимых игрушек не притронулась, не взяла ни одну из них, а раньше себя баловала, без всякого стеснения, и обязательно рассказывала Платону. Иногда в переписке, красочно и со всеми подробностями, перед его возвращением домой, тогда он мчался быстрее и прямо с порога был готов насадить меня на член, да покрепче… Или в телефонном звонке, иногда совершенно не к месту, и знала, что он мучился от острого возбуждения и невозможности хотя бы рукой сбросить пар.
Маленькие семейные шалости… За которые тоже иногда приходилось сладко… очень сладко расплачиваться…
Ответные провокации с его стороны, от которых я пылала.
Это же мой мужик, с которым мы познали очень много граней секса. От классика до перца с крестом и плетками. От невинного флирта до тайных приставаний и ласк где-нибудь в клубе, при посторонних…
Что-то нам зашло, от другого отказались и договорились больше так не делать, если эксперимент провалился…
Рука об руку шли, а сейчас… Сейчас я опускаюсь пальцами и раздвигаю половые губки, показывая ему текущую себя.
— Хочешь? — подхожу ближе.
— Даже представить себе не можешь, как сильно. Блять, Поль… Полечка… Возьми меня. А? Бери уже!
— Презерватив натяни! — ласкаю себя пальцами. — Или пошел на хрен… Я и так могу кончить.
— Сучка вредная! — на миг в его глазах плещется боль. — Не взял я презервативы, бля. Не взял!
— Думаешь, после шалавы я на тебя своей девочкой присяду?! Вот еще…
— Блять. Блять… Твою же мать. Поля… Так… Пни… Пни в мою сторону брюки! Там телефон! Я анализы делал, и я чист!
Сгодится ли такой вариант? Перед глазами мелькает справка, которую Платон показывает на телефоне.
Боже, как хочется трахаться. Невыносимо.
— Учти, последний раз я с тобой трахаюсь! Развода все равно не избежать, так и знай! — сдаюсь.
Платон дергает меня на себя, ловит с замершим криком на губах, впивается жестким поцелуем и опускает меня.
Я подстраиваюсь, все так ладно, вкусно, мы как две идеальные половинки. Опускаюсь на него, как в первый раз…
— Блять… Какая же ты… Мммм… Горячая и узкая. Тебя как будто ни разу не брал, ааааа…
Я сжимаю интимные мышцы, и Платон толкается выше, глубже.
— Впускай. Впускай…
— Впускаю, боже…
Действительно, так остро, невозможно хорошо, глубоко… Каждый сантиметр его плоти во мне вибрирует, дрожит, требует продолжения.
