- Но ты мой водитель!!! – немедленно разверни машину!
- Простите, госпожа… я подчиняюсь Ренату Салиховичу… - обреченно повторяет Виталий.
- Нет! Ты мне подчиняешься! Ты – мой личный водитель! – кричу я в полный голос.
- Простите. Нет. Меня нанимал Ренат Салихович и… я не могу ослушаться!
Вот оно как… кто платит, тот и заказывает музыку…
- Останови машину! Останови, сказала! Я выйду!
- Нет, Валерия Александровна, простите, но я должен вернуть вас обратно в дом Арслановых. Это приказ.
Мечусь по заднему сидению автомобиля.
Не знаю, чего предпринять в этой ситуации. Стрессую, напрочь забыв о том, что мне противопоказано даже малейшее волнение, ведь во мне моя маленькая хрупкая крошечка…
Надо было раньше думать, и не садиться в автомобиль Виталия. Ведь ясное дело, что водитель не ослушается приказа хозяина! Надо было самой удирать…
Ага, на шпильках, в узком вечернем платье, далеко бы я удрала…
Пока я корю себя на чем свет стоит, чувствую, как наш автомобиль сбрасывает скорость. К нам, на чудовищной скорости приближается джип мужа.
Уже вижу силуэт Рената за рулем. Сам отправился за мной в погоню. Лично. Он всегда предпочитает сам водить машину. Никогда не пользуется услугами водителя или такси. Говорит, что езда успокаивает его нервы.
Останавливаемся окончательно. Виталий разблокирует двери салона. Ренат выходит из своего внедорожника. Высокий. Мощный. Спортивный. Подтянутый. Ему тридцать пять, но выглядит он лет на десять моложе. И любовница у него, как выяснилось, тоже совсем молодая…
Широкими шагами направляется к моему автомобилю.
Я забиваюсь на заднем сидении в угол, подальше.
- Лера! – открывает дверь, склоняется. Смотрит прямо в глаза. Подавленный. Виноватый. – Лера, ты не должна была об этом узнать!
- Убирайся, Ренат, я не хочу тебя видеть! – всхлипываю я.
Внизу живота чувствую острую боль. Вскрикиваю, опуская глаза на подол платья.
- Лера!!! – слышится встревоженный голос мужа.
Ведь он тоже увидел кровь на моем светлом платье.
- О боже, малыш… - бормочу я, цепляясь за последние крупицы сознания.
Глава 4
ЛЕРА
Прихожу в себя. Я не дома. Вокруг белые стены. В сгибе локтя у меня торчит игла, по которой из капельницы поступает какое-то лекарство.
Я в больнице. Что случилось?
О боже, малыш…
Воспоминания обо всем, что произошло на кануне обрушиваются на мою хрупкую психику. Как же хочется, чтобы все это было дурным сном, кошмаром, не более. Но реальность – вещь более чем жестокая. И все на самом деле именно так, как было до этого.
