Измена. Осколки нашей любви (СИ)

Будто у него больше дел других не было, как вещи мои перевозить.

Там и вещей-то было… пара чемоданов с нашей одеждой и несколько коробков — с Лёшкиными игрушками и моим инструментарием.

И пока я съезжала из своего временного пристанища, не переставала гадать, откуда столько заботы. Возможно, ответ я всё-таки отыскала. Алекс чуял, что Егор виноват, и, очевидно, пытался хоть как-то компенсировать злодеяния брата.

А в том, что с Егором что-то нечисто, меня убеждал вчерашний телефонный звонок из клиники.

— Уверены? — Муратов-старший дождался моего кивка и продолжил. — Остальные комнаты не вижу смысла показывать. В моих личных ничего интересного нет, а все остальные вы видели.

Я бледно ему улыбнулась в ответ на шутку.

— Спасибо большое. Даже не знаю, как вас благодарить.

— В этом нет необходимости, — голос Муратова зазвучал сухо. — Эта услуга ничего мне по сути не стоит. Считайте это в некотором роде компенсацией за съезд с постоянного места жительства.

Значит, действительно пытался загладить грехи младшего брата.

— Но вас ведь на самом деле сейчас не это заботит, — проницательно добавил Муратов, оставив дверь моей новой спальни открытой и мягко увлекая меня в коридор, к окну, забранному витражным стеклом.

Я остро чувствовала его сильные горячие пальцы на своём озябшем предплечье, хоть голой кожи они и не касались.

— Говорите, Нина.

Я бросила на деверя взгляд из-под ресниц, будто надеялась предугадать, как он отреагирует.

— Вчера поздно вечером мне позвонили из клиники.

Муратов сжал губы и коротко кивнул, молчаливо понуждая продолжать."

"— Сказали, что промежуточные результаты их… озадачили. И дело в том, что даже не в плохом смысле. Как раз наоборот. Но без пациента они, само собой, ничего наверняка утверждать не берутся. Поэтому просят привезти сына. Уже и дату приёма назначили. И я…

Мне пришлось сглотнуть застрявший в горле ком, чтобы продолжить. В конце концов я собиралась втянуть Муратова-старшего в свои дела ещё глубже.

— …я хотела вас попросить оказать мне поддержку.

Синий взгляд сделался цепким, внимательным:

— Что угодно.

Интересно, он подтвердит свою готовность, когда я озвучу ему свою просьбу?

— Учитывая мои небезосновательные теперь подозрения… в назначенный день я просто приеду и заберу сына из клиники. В лечении у него с конца декабря перерыв. И никто не имеет права держать его там против моей воли. На такое я не соглашалась. Никаких бумаг не подписывала.