Измена. Осколки нашей любви (СИ)

Я до сих пор понятия не имела, о чём они с Егором вчера говорили.

А спрашивать напрямую казалось мне заведомо проигрышным вариантом. Ну вот не захочет он со мной откровенничать и не будет. Заставить я его всё равно не смогу. Только нервы себе попорчу, гадая, о чём ещё они говорили.

— Безрадостная картина вырисовывается, — пробормотала я, скорее отвечая на собственное состояние.

— Логичная, — возразил Муратов. — Поводов для радости у вас сейчас не слишком-то много. Ещё и поэтому не советую вам мне отказывать.

Прозвучало двусмысленно.

— А вы… вы тоже тут жить собираетесь?

Я едва не прикусила себе язык за то, как коряво прозвучал мой вопрос. Но я не могла его не задать.

— А вас это сильно смутит?

Значит, всё-таки собирается.

— Дело не в этом. Просто, чтобы… понимать, как это всё… — я неопределённо взмахнула рукой, не в силах завершить предложение.

— Не беспокойтесь. Учинять тотальный контроль над ходом вашей работы я не собираюсь.

И мне стоило выдохнуть с облегчением.

Муратов оставил насиженный подлокотник и подошёл к треноге, на которой крепился мой холст.

— Вы и без надзора прекрасно справляетесь, — он рассматривал мою работу, а мне казалось, будто я сейчас на экзамене."

"Идиотское ощущение. Я знала, что всё делала правильно. Краски хорошо ложились на холст. Удавалось работать с минимумом лишних движений. Даже не думала, что именно над этим заказом буду работать с таким удовольствием.

— Спасибо. Но если у вас есть замечания, пожалуйста, не стесняйтесь…

Я осеклась, понимая, как глупо это звучит. Муратов-старший совсем не их тех, кто стал бы стесняться высказывать собственное мнение. Особенно если дело касалось его непосредственного заказа.

— У меня нет никаких замечаний, — его взгляд скользил о плавной линии шеи и плеча, над которыми я сейчас работала.

Он стоял всего в полушаге от меня. И эта близость исподволь, пусть и неявно, нервировала.

Я честно пыталась не обращать внимания на копившееся между нами странное напряжение. Нет, не между нами. Оно копилось во мне. Уверена, Муратов-старший ничего такого не чувствовал.

Он изучал незаконченное полотно в молчаливой задумчивости.

— Здесь осталось немного, — не в силах терпеть повисшее между нами молчание, я обвела широким жестом холст. Слева и сверху — там, где шея, — всё уже высохло. Там ничего касаться не буду.