Она была душой нашего княжества, такая доброта, такая красота. Когда я узнал о ее смерти, я клянусь тебе, я чуть не зарезал слугу, который мне это сообщил. Я был убит горем.
В сумерках я вижу, как на его глазах наворачиваются слезы.
— Не знал, что вы были так близки, — говорю я сухо.
— Знаешь, всякий раз, когда вы гостили у нас, или мы встречались где-нибудь, словно солнце выходило из за туч. Жаль, очень жаль. А Лили, как должно быть тяжело малышке без матери, — продолжает говорить он, не обращая внимания на мои слова.
— Время пройдет, и она все забудет, — говорю я с трудом скрывая раздражение.
— Да, дети быстро забывают, не то, что взрослые.
Я смотрю ему в глаза и мне кажется, что я вижу в них какой-то странный огонек. Словно он хочет сказать что-то но не решается. Проходит мгновение, и он отводит взгляд.
— Спокойной ночи князь, — говорит он, — как всегда, ты знаешь, любая помощь, какая возможна… Я весь к твоим услугам.
— Спасибо, — говорю я, и когда он уходит, я задумчиво гляжу ему вслед.
Может ли он знать что-то? Он дразнил меня, или мне показалось? Но зачем ему это делать? Что если он как-то разнюхал о том, что на самом деле случилось той ночью?"
"Я стираю ладонью пепел с лица. СОзнание играет со мной в злые игры. Я не сплю уже четвертый день. Мне нужно поспать. Ридли мой друг, конечно он переживает смерть Элис, они же были знакомы. Нет смысла подозревать его в чем-то.
Но что если она путалась с ним?
Он по всем представлениям женщин красив, богат, знатного рода, могла ли она пойти на это с ним?
Жестокое чувство ревности и злобы начинает подниматься с самых глубин моего сердца.
Каким соловьем он разливался. Разве так говорят о покойной жене друга? А что если он знает о ребенке? Нет… Это бред… Ридли не мог так поступить со мной.
Только не он.
Но что если все-таки он?
Нужно выяснить наверняка.
9
— Привал, — будит меня грубый мужской голос, доносящийся издали. — Лошадям нужно отдохнуть. Мать Плантина, скажите девкам, чтобы набрали хвороста.
Повозка стоит на месте, снаружи уже утро. Я не заметила, как уснула, прижавшись к Клементине. Я пытаюсь разогнуьть ноги, но их прошивает безумная боль, поза в которйо я сидела, удар об землю и переохлаждение явно не прошли даром.
Я как-то отрешенно смотрю на зевающую старуху, которая вываляла меня в грязи ночью и запоминаю мельчайшие детали ее лица.
— Только память, нужно сохранить все, что осталось, — твержу я про себя слова, которые слышала в бреду.
