— Это правда? — спрашивает мать Плантина, переводя взгляд своих безжизненных серых глаз на Клементину.
Та лишь пожимает плечами:
— Мы собирали дрова вместе, если хотите наказать ее, наказывайте и меня.
Мать плантина качает головой и поджимает губы.
А потом, внезапно, размахивается и что есть силы бьет Клементину по щеке, отчего та падает на землю.
— Запомни, грязная девка. Одна гнилая душа тащит на дно другую, этому не будет ни конца, ни края, — шипит старуха. — Мы приходим в этот мир в одиночку и покидаем его в одиночестве, в смертных судорогах, или в горячке, от кинжала, или огня.
Слабость и глупость — вещи, которые разъедают душу сильнее любого другого греха. Но хуже всего ложь! Вы будете сидеть и смотреть, как едят остальные, а потом побежите за повозкой, стирая ноги в кровь. Возможно это вас чему-то научит.
При виде того, как бьют мою новую подругу, что-то внутри меня словно бы обрывается. Какая-то туго натянутая цепь со звоном разрывается в моей душе. Этого нельзя терпеть! Я больше не стану!
— Это убьет нас, — говорю я и хватаюсь за руку Плантины, когда та снова замахивается, чтобы ударить Клементину.
Следующую фразу я говорю шепотом, чтобы не слышали остальные, — подумай, что будет, если кое кто не доедет до обители? Неужели ты думаешь, что тебе это спустят? Если бы они хотели моей смерти, они просто убили бы меня, а не отсылали с глаз долой.
Мать плантина отшвыривает меня в сторону, как ребенка и брезгливо отряхивает свое серое облачение. Яо вижу по ее глазам, что мои слова ударили в самую точку.
11
Ивар
Я прохожу по темному коридору. Стены здесь давно уже покрылись толстым слоем плесени из за близости к канализационному каналу. Факел в руках злобно трещит, словно жалуясь на сырость. Стараюсь держаться от стен подальше, чтобы не запачкаться.
Лысая макушка Даррена идущего впереди тускло отблескивает, словно начищенный шлем пехотинца.
Он спотыкается на разбитом камне под ногами и чуть не падает — я успеваю ухватить его за ремень.
— Осторожнее, распорядитель, вы мне еще нужны.
Если вы разобьете голову о камни, мне будет сложно найти вам замену.
— Простите, князь, камни скользкие, — говорит он и дрожащими руками поправляет свой камзол, который теперь топорщится некрасивой складкой.
Я только морщусь и прикрываю веки от усталости. Даже драконам нужно иногда спать. Но я должен посмотреть.
— Раньше тут были пыточные, еще во времена, когда князем был ваш дед, Родрик Жестокий.
— Я знаю, — отмахиваюсь я.
