От неожиданности я чуть не падаю на поол, спотыкаясь о что-то, лежащее под ногами.
— Ловите ее, недоумки!
Сломя голову я бегу по коридору, чувствуя, как за мной по пятам топочут несколько пар ног в тяжелых сапогах.
Что я делаю? Они догонят меня, догонят и схватят. Как же колотится сердце, ничего не вижу. Почему так темно? Поле моего зрения сужается до маленького тоннеля, и я едва могу разглядеть, куда мне нужно бежать.
Бросаю взгляд в черные окна. Тонкая полоска зари едва брезжит где-то вдали. Сейчас глубокая ночь.
Неужели прошло столько времени?
Поворот, еще один. Охранник в тяжелых блестящих доспехах ошарашенно смотрит на меня, но пропускает.
— Леди, что случилось? — слышу я его окрик, но не обращаю внимания.
Я перепрыгиваю через две ступеньки, поднимаясь наверх, туда, где находится детская. Шаги преследующих меня слуг остаются где-то позади.
Я тяжело дышу, но знаю, что не смотря ни на что, я в жизни не бегала так быстро. Им не догнать меня.
— Лили! — кричу я и буквально влетаю в детскую.
Но ошарашенно застываю на пороге.
Ивар осторожно держит спящую Лили на руках, а та обнимает его за шею.
Он бросает взгляд на меня и я вижу драконью ярость, полыхающую у него в глазах. Ярость, готовую вырваться наружу неуправляемым огненным вихрем.
— Тебя не должно здесь быть, — раздраженно бросает мне он. — И прекрати орать, ты разбудишь Лили.
Я, словно завороженная, гляжу, как маленькие пальчики дочки цепляются за его воротник, и единственное, что мне сейчас хочется, это прижать ее к себе, вдохнуть запах ее ангельских волос.
Держать и никогда не отпускать. Она такая маленькая, такая хрупкая… Как она будет без меня?
От одной мысли об этом меня разрывает на части. За что? За что он подвергает меня такой пытке?
— Дай мне ее, пожалуйста! — произношу я шепотом и делаю осторожный шаг навстречу.
3
— Тебя больше нет, — говорит он тихим глубоким голосом. — Для всех ты мертва, в том числе и для нее. Не заставляй меня принимать решение, которого я хотел избежать и подчинись.
Ты должна исчезнуть. Я так решил.
Его властные черты заостряются и я вижу образ проступающего сквозь них черного дракона с пылающими глазами.
— Ты даже не дашь мне попрощаться с ней? — спрашиваю я. — Почему ты так жесток, Ивар? Ведь я же любила тебя, я отдала тебе все, что у меня было.
— Не устраивай истерик, Элис, ради блага нашей дочери. Ты уже натворила довольно бед, которые теперь расхлебывать мне. Не впутывай в это еще и дочь.
