В голове тут же возникла и крутилась одна и та же мысль:
«Знал ли Экман, какое наказание меня ждёт?»
Мать его скорей всего знала и, похоже, готовилась к этой схеме заранее. Неприятное чувство, свербящее в душе, захотело выплеснуться наружу. Сдерживая тошноту, я открыла глаза и увидела, как Алекса наглым образом проверяет мои волосы кристаллом, приложив его к одной из прядей.
Бесцветный минерал приобрёл яркий огненно-красный оттенок.
– Да ладно! – удивлённо воскликнула блондинка.
– Ты правда Рыжик! – восхищённо добавила она и принялась проверять свои обесцвеченные локоны."
"Кристалл стал тёмным. Но на этом девушка не успокоилась, подошла к Люси и приложила артефакт к её голове. Минерал окрасился светло-русым, точь-в-точь под цвет корней брюнетки.
– Я жду ответа! – опять напомнил о себе дракон.
После чего Нора и Люси вскочили со своих мест и упали передо мной на колени.
– Пожалуйста… пожалуйста…
– Скажи да!
– Я не могу здесь больше находиться!
– Хозяин не будет нас выкупать, он игрок, весь в долгах!
– Да! Я сама слышала, как он говорил о том, что собирается продавать Кабаре.
– Спаси нас!
– Я хочу жить! Пожалуйста… – говорили девушки наперебой.
Я смотрела то на одну, то на другую и едва успевала усваивать этот быстрый поток информации.
Алекса, стоявшая в стороне с кристаллом в руке, тоже решила вставить свою реплику:
– Я живу в этом мире уже пять лет. И неоднократно слышала про господина Морентера, – посмотрела на дракона и мило ему улыбнулась.
После вернула внимание ко мне: – У него хорошая репутация, ничего плохого тебе не грозит. Будешь жить в шоколаде. Ты ведь хочешь утереть нос своему бывшему и его мамаше?
Блондинка действительно самая умная из всей троицы: начала давить не на жалость, а на самолюбие, мягко, ненавязчиво напомнив, из-за кого я здесь оказалась. Смерти не очень боюсь, как ни странно, а вот отомстить обидчикам – это по мне.
Внутри стало расти непонятное чувство, которое никак не могла описать. С одной стороны страшно от неизвестности, ведь непонятно, что ждёт меня в доме этого влиятельного дракона, а с другой – что бы то ни было, выдержу всё. Ужаснее предательства любимого, бросившего меня на смерть, уже ничего не может быть.
Брюнетки замолчали и продолжали смотреть на меня, как на икону, ожидая чуда. От жалости к ним, моё сердце сжалось.
