– Но Саймон говорил…
– Ему стало хуже, поэтому Саймон вызвал нас.
Я подошла ближе к Денверу. Мужчина и в самом деле выглядел плохо, хотя сегодня утром всё было иначе.
– Но почему? – едва слышно спросила вслух.
– Сила должна восстанавливаться, но он её стремительно теряет, – ответила ведьма. – Думаю, тут дело в душевной ране.
– Какая ещё душевная рана? Что за ерунду вы говорите?
– Ничего себе ерунда! Душевные раны куда опасней физических, а в совокупности это может закончииться смертью! – воскликнула одна из присутствующих ведьм, но под строгим взглядом старшей, тут же замолчала, скромно опустив глаза.
Седовласая продолжила:
– Душевная рана может быть вызвана чем угодно: будь то безответная любовь или чувство вины, а может и то и другое. Ничего не хочешь нам рассказать?
– Да откуда мне знать, что в его душе творится! – возмущённо ответила женщине.
– Может и не знаешь, но помочь обязана. Из-за тебя он дрался и получил увечья, а теперь ещё и погибает.
Как бы я внутренне не сопротивлялась, но ощущение вины всё же начала испытывать.
Ещё раз взглянув на бледного Морентера, проговорила:"
"– Хорошо. Помогу, – склонившись над мужчиной, испытала неловкость от того, что на меня пристально смотрят несколько пар глаз. Грейс так и вовсе подошла очень близко и, присев, счастливо улыбаясь, ждала, когда это произойдет. Я поднялась и попросила: – Оставьте нас одних, пожалуйста, мне настроиться тяжело в вашем присутствии.
Главная ведьма взмахом руки дала всем знак, и одна за другой ведьмы стали уходить, только чудаковатая зачем-то задержалась.
Копошась в балахоне, как в прошлый раз, достала деревянную погремушку и протянула мне.
– Грейс, опять ты за своё! – громко проговорила седовласая и, приобняв женщину за талию, повела в сторону двери.
Чудаковатая не желая уходить, принялась упираться.
– Это для малыша! – пищала она, продолжая тянуть ко мне игрушку.
– Она уже выросла! – пыталась вразумить её старшая, упорно толкая неугомонную к выходу.
– Это для малыша! – настаивала ненормальная и принялась брякать игрушкой, прося при этом: – Возьми! Ну возьми!
Видя такую ситуацию, я подошла к Грейс и приняла подарок. После чего она сразу успокоилась и позволила себя увести.
Главная ведьма, выходя последней, плотно закрыла дверь, за которой сразу начала отчитывать подопечную:
– Что опять на тебя нашло? Мне стыдно за тебя!
– Что я сделала? Я люблю маленьких, – оправдывалась чудаковатая.
