Измена

Влад даже не мог точно припомнить, как давно он знает Бориса и Надю, однако, именно сейчас почему-то вспомнил о том, что они всегда были в восторге от Златы. Это означало то, что сегодня вероятность встретить на празднике собственную жену будет довольно высока.

Влад ухмыльнулся, припарковав машину около дома и затянувшись сигаретой. Выходить на улицу не торопился, потому что ему совершенно не хотелось оказываться в водовороте веселья, улыбок и смеха. Собственно говоря, он и приехал-то сюда сегодня с тщательно скрываемой надеждой поговорить со Златой.

Вот так вот. Докатился, мать его! Теперь приходится изобретать какие-то способы, чтобы увидеться с собственной супругой. Разумеется, брать с собой Стасю он не стал. Быть может, месяц назад он бы не раздумывая пошёл на такой абсурдный шаг и вывел бы её в свет, но сейчас всё просто кардинально изменилось. Кстати, а почему всё так кардинально изменилось? И изменилось ли? А может, всё просто вошло в своё закономерное русло и теперь взяло правильный курс?

Правда, размышлять об этом долго не получилось: рядом с автомобилем Влада остановилась серебристая Тойота, и из неё вылез «издательский» хлыщ, который распахнул пассажирскую дверцу и помог выйти из машины… Злате…

Что и говорить, а выглядела она великолепно.

Не броская, но такая яркая одновременно внешность, ухоженность, грациозность. И почему раньше он не замечал того, как Злата двигается. Плавно, словно кошка, переступающая мягко и неспешно?

Начиная злиться, Влад вышел из машины, яростно отбрасывая недокуренную сигарету в снег и направляясь за парочкой, которая уже шла в сторону ярко освещённого крыльца.

"

"Устраивать дебош по заявлению прав на свою супругу в начале вечера было явным моветоном, поэтому Владу пришлось сцепить зубы и просто делать вид, что всё в порядке.

Но где, между прочим, голова у Златы?! Неужели она рассчитывает на то, что никто не заметит, что на празднике они порознь, а её сопровождает совершенно чужой мужчина?

Злость внутри Влада медленно перерастала в ярость, которую он про себя окрестил «праведным гневом».

Он имеет полное право на эту женщину, попка которой, обтянутая чёрной тканью, так призывно покачивалась перед его взором. А вместо того, чтобы это самое право заявить, он вынужден тащиться за ней, наблюдая, как она идёт под руку с каким-то товарищем, имени которого он не знал, но от того зуд в кулаках меньше не становился.