Измена по-венециански

Зовастина сунула договор папскому нунцию и злобно проговорила:

— А теперь позвольте мне мои законных тридцать минут наедине с саркофагом.

Папский нунций взмахнул рукой, и все священнослужители в робах рабочих вышли из пресвитерия."

"— Вы еще пожалеете о том, что решились давить на меня, — угрожающе проговорила Зовастина.

— А вы, полагаю, узнаете, что опасно бросать вызов святому отцу Римско-католической церкви.

— Сколько армий под ружьем у вашего Папы?

— Их будет столько, сколько понадобится. Но никаких армий не понадобилось для того, чтобы поставить на колени коммунизм.

— А ваш нынешний Папа — такой же крутой?

— Встаньте у него на пути — и узнаете.

С этими словами Микнер пошел прочь, пересек темный неф и направился к главным дверям собора. Уже из темноты до Зовастиной долетели его слова:

— Я вернусь ровно через тридцать минут.

Из той же темноты вынырнула фигура Виктора. Мужчина прошел мимо Микнера, и нунций приветствовал его кивком головы. Двое телохранителей Зовастиной по-прежнему стояли в нескольких метрах от хозяйки.

Виктор вошел в пресвитерий. Его одежда была мокрой и грязной, лицо перепачкано сажей. Однако Зовастину не волновало, через какие перипетии пришлось пройти командиру Священного отряда на пути сюда. Ее интересовало другое.

— Он у тебя?

Мужчина протянул ей слоновий медальон.

— Не подделка?

— Выглядит как настоящий, но у меня не было возможности проверить это.

Она сунула монету в карман. Проверка может подождать.

В десяти метрах от нее находился открытый саркофаг, и ничто другое в данный момент не имело значения.

Малоун последним перепрыгнул с борта лодки на бетонную пристань. Они снова находились в самом центре города, на знаменитой площади Сан-Марко, расположенной на берегу Венецианской лагуны. Легкая рябь покачивала пришвартованные к причалу гондолы. Площадь была заполнена полицией и зеваками.

Стефани указала на Кассиопею, которая все так же, с луком и колчаном, прокладывала себе путь сквозь толпу любопытных, направляясь к собору.

— Нам нужно приглядывать за этой Покахонтас.

— Мистер Малоун?

Обернувшись, он увидел человека лет под пятьдесят, одетого в брюки из легкого твила, рубашку с длинными рукавами и хлопчатобумажный пиджак. Он шел им навстречу. Кассиопея, видимо, тоже услышала вопрос незнакомца, поскольку остановилась, а затем, развернувшись, направилась к тому месту, где стояли Стефани и Малоун.

— Я — монсеньор Колин Микнер, — представился мужчина, подойдя к ним.