Измена по-венециански

Чем-то, что ты можешь контролировать. Именно поэтому я обманывала тебя, изменяла тебе с другими женщинами и мужчинами. Я хотела доказать тебе, что надо мной нельзя властвовать. Ты никогда не понимала этого и до сих пор не понимаешь.

Сердце Зовастиной бунтовало, но умом она понимала, что Карин права. Она повернулась к Винченти.

— Вы нашли лекарство от ВИЧ?

Он молча смотрел на нее.

— Отвечайте! — закричала Зовастина. Она должна была знать. — Вы нашли снадобье Александра? То, которое подарили ему скифы?

— Я не имею представления, о чем вы говорите, — ответил Виктор.

 — Мне ничего не известно об Александре, о скифах и о каком-то там снадобье. Но она права. Очень давно я нашел лекарство в горе позади этого дома. О нем мне рассказал местный целитель. Он называл его на своем языке «арима», что означает «чердак». Это природная субстанция, которая может сделать всех нас очень богатыми.

— Так вот, значит, ради чего вы затеяли свою игру? Чтобы заработать еще больше денег?

— А вы ведете вашу игру ради того, чтобы уничтожить всех нас.

— Поэтому вы решили меня убить? В надежде остановить меня? Но все же вы меня вовремя предупредили. Что, нервы не выдержали?

Винченти покачал головой.

— Нет, я выбрал иной путь.

В мозгу Зовастиной вновь прозвучали слова, сказанные ей сегодня Эдвином Дэвисом. Она вдруг все поняла и, указав на Карин, заговорила:

— Вы собирались использовать ее, чтобы дискредитировать меня, натравить на меня народ. Сначала вылечить ее, потом — использовать. А что потом, Энрико? Убить ее?

— Ты что, не слышала меня, Ирина? — воскликнула Карин.

 — Он меня спас!

Зовастину такие тонкости уже не заботили. С ее стороны было ошибкой принять Карин обратно и еще глупее было так рисковать ради нее. Потому что в итоге она не получила ни результата, ни даже благодарности.

— Ирина! — закричала Карин. — Если бы народ этой чертовой Федерации знал, что ты представляешь собой на самом деле, за тобой не пошел бы никто! Ты — самозванка! Самозванка, сеющая смерть! Ты умеешь только одно — причинять боль.

Это доставляет тебе удовольствие. Да, я хотела уничтожить тебя! Я хотела, чтобы ты почувствовала себя такой же ничтожной, какой чувствую себя я.

Карин была единственным человеком, кому она когда-либо открывала душу. Ни с одним живым существом она никогда не испытывала такой удивительной близости, как с Карин. Гомер был прав. «Коль вред уж причинен, поймет то и дурак». И она выстрелила Карин в грудь. А потом — в голову.