Измена по-венециански

Тот поднял ногу, и «черепашка», упершись в нее, остановилась. Постояв в задумчивости, она вдруг плюнула ему на штаны вонючей жидкостью. Он сморщился от вони, которую ощутила даже Стефани, стоявшая в шести футах от него. Робот развернулся и поехал в противоположном направлении. Снизу вновь послышались выстрелы, и пули черными перчинками изрешетили стену второго этажа.

Им нужно было отступить и укрыться в потайном проходе, которым они сюда пришли, но, прежде чем Стефани успела отдать приказ, по другую сторону перил из-за угла появился солдат.

Торвальдсен увидел это и раньше, чем Стефани успела поднять пистолет, срезал его короткой очередью из АК-74.

Малоун осторожно подошел к дому. Пистолет он сжимал в руке, автомат висел у него на плече. Они вошли через заднюю дверь и оказались в пышном салоне.

Их встретил знакомый запах. «Греческий огонь».

Он увидел, что Кассиопея тоже ощутила эту вонь. Снова послышались выстрелы. Они раздавались с первого этажа.

Малоун двинулся в ту сторону.

Зовастина, следом за которой шел Виктор, приблизилась к дому.

Чуть раньше, оставаясь в укрытии, они видели, как туда вошли Малоун и Витт. Теперь стрельба внутри дома раздавалась почти постоянно.

— Внутри девять гвардейцев, — сказала Зовастина. — Я приказала им не стрелять. В доме работают шесть роботов. Они взорвутся, когда я нажму вот на это.

Она продемонстрировала пульт дистанционного управления. Виктор много раз использовал такие, чтобы взрывать «черепашек». Он решил вновь напомнить хозяйке об опасности.

— Если в машинку попадет хотя бы одна пуля и выведет ее из строя, она взорвется без всякой команды.

Зовастина не нуждалась в напоминаниях, но при этом в ее ответе не прозвучало обычного высокомерия.

— Значит, — сказала она, — нужно просто быть осторожнее.

— Я беспокоюсь не за нас, — произнес Виктор.

Кассиопея не находила себе места. Эли находится где-то в доме, возможно, заперт, повсюду горючая смесь, а разрушительные свойства «греческого огня» ей хорошо известны.

Проблема состояла в том, чтобы сориентироваться в доме.

Первый этаж напоминал лабиринт. Она слышала голоса впереди, они доносились из другого салона, полного позолоченными произведениями искусства.

Первым шел Малоун. Она восхищалась его смелостью. Для человека, постоянно твердившего, что он не желает «играть в эти игры», он был чертовски хорошим игроком.

Следующая комната несла в себе очарование барокко. Малоун присел за креслом с высокой спинкой и жестом велел Кассиопее идти влево.