— Гад, — ноги расползаются, и она снова ныряет с сугроб, — мерзкий гад!
Мне очень интересно, чем же я ее так разозлил, что она готова мне горло перегрызть, но при этом голос дрожит так, словно еще немного и заревет.
Я не люблю женские слезы. Боюсь их до усрачки. И уж точно не хочу, чтобы из-за меня ревела Оля.
— Руку давай, — протягиваю ей ладонь.
— Да иди ты, — отпихивает ее от себя, и на корячках выползает на расчищенное место, — я же сказала. Не смей ко мне приближаться и трогать. Блядун!
О как…блядун…
Я, конечно, не скромный девственник, женщин люблю.
Но не припомню чтобы давал ее повод в чем-то меня подозревать или обвинять. И вообще с момента нашего эпичного знакомства, я о других женщинах даже думать не хочу. Разве блядуны себя так ведут?
— Оль, если у тебя ко мне претензии — просто скажи. Четко, ясно, по пунктам, а нет это вот все: ай-ай-ай-, скотина, гад, блядун и сволочь, — передразниваю ее истерику.
Снова получаю снежком в морду. Снова закидываю ее в сугроб. Идиллия.
Не дожидаясь нового потока брани сам достаю ее, подняв за шкирку.
Ставлю рядом с собой, стряхиваю снег, потому что она вся похожа на сердитого, взъерошенного снеговика.
— Я жду объяснений. Что тебе не так?
— Ты мне не так! — отпихивает меня, — ты и твоя дебильная работа.
— Ммм, что не так с моей работой?
Я программист. Не скажу, что прямо супер-пупер мощный, но зарабатываю достойно, клиентская база хорошая.
— А то, что ты за три копейки готов отдаться кому угодно!
— Почему за три копейки? Я ж не какой-нибудь новичок-любитель, а профессионал.
Вот, например, последний проект у меня был шикарный. Правда клиенты запросов много странных накидали, пришлось поднапрячься, чтобы все вытянуть. Пару ночей почти не спал.
— Пизде-ец, — ошалело тянет она и, уперев руки в бока, запрокидывает лицо к небу. Крупные снежинки падают на дрожащие ресницы и тут же тают, — такое чувство, что ты гордишься этим.
— Конечно, горжусь. Почему бы и нет? Все парни слились, мол задача сложна, попробуй-ка угоди, а я сделал.
И получил далеко не три копейки. Правда потом пару недель вообще ничего не мог. Не вставало на работу.
— Бедолажка. Мне тебя пожалеть? — сердито вытирает слезы со щек.
— Не надо меня жалеть. Просто объяснись, потому что пока я ни черта не понимаю.
— Конечно, не понимаешь. Для тебя это в порядке вещей. Сначала одну, потом вторую, через часик третью.
