Если Ника — липучка, то Миллер — настоящий лесной репей.
Трудно вздыхаю и представляю Николь. Как я живу с ней? Светлая, мягкая и ранимая девочка. Мечтательная… ласковая, отзывчивая…
Как я жил без неё?.. Вот это вопрос!
— Небо и земля только кажутся далёкими, а потом сходятся в одну точку на горизонте, — замечаю философски.
Кира смеётся. Обводит верхнюю губу языком и придвигается чуть ближе. Снижает голос, создавая обстановку интимнее.
— Она же… ммм… слабая. Ничего не умеет. Ну, кроме как пироги печь.
Сама себе кивает.
— Почему ты так решила? — усмехаюсь. — Ты о ней ничего не знаешь.
— Ну а что? — ведёт плечиками Кира. — Так ведь и есть, Тигран. Кто ты и кто она? Просто твоя жена, твоя тень? Мне даже интересно, чем она тебя зацепила. По беременности вроде сроки не сходятся.
— Может, я её люблю, — чуть наклоняюсь и на моём лице проступает хищный оскал.
Смотрим друг на друга в упор, как на ринге.
Да кто ты такая, чтобы я с тобой свою жену обсуждал?.. Ещё пара вопросов, и я готов буду встретить Новый год в полном одиночестве.
— Да ну, бред, — отмахивается она. — Ни за что не поверю, что ты влюблен в старомодную поваренную книгу.
Злость внутри достигает предела и вот-вот выскользнет наружу, поэтому отчаянно сжимаю салфетку.
— Полегче, — предупредительно смотрю в раскосые глаза.
Но Миллер будто прорвало. То ли алкоголь так действует, то ли адреналин и животный страх быть оттраханной двумя отморозками.
— Чего твоя… супружница добилась? Кроме того, что загнала Тиграна Мансурова в ЗАГС?
— Николь пишет книги.
Смотрю на пораженное лицо.
Выкуси, су-ка.
— Две из них выпущены на бумаге и неплохо продаются, — уверенно продолжаю.
Кира шокировано на меня уставляется.
— Книги?
— Детские сказки, — киваю."
"— Какую-нибудь чушь? — с надеждой выговаривает и я не могу сдержать победный хохот.
— Почему чушь? — отсмеявшись произношу. — Первая её книга про белку, которая потеряла маму. Очень… душераздирающе.
— Ты что? Читал?
— Конечно. А не должен был?
— Не знаю, — мотает головой.
— Ты и детские книжки — в голове не вяжется.
— И ты почитай. Тебе полезно, Миллер. Развивает человечность и милосердие.
Кира меняется в лице. Обижается и становится тусклой.
— Не надо оскорблять меня, Мансуров. Мы с тобой овощи с одного поля. Ты был сильно человечным, когда сегодня Йосе скотские условия по поставке озвучивал?..
Хмыкаю, снова наполняя свой бокал.
— Это бизнес.
— Не-е-ет… Это твоя сущность, мой хороший.
