Измена. Попаданка на сносях (СИ)

Он сам дернулся, словно до него с опозданием дошел смысл собственных слов. И поднялся, снова заключая меня в объятия. Уткнувшись лицом в мои волосы, Александр прошептал негромко:

– Прости меня, малышка, я сам не свой после того, как ты ушла. Ты мне нужна, Клэр. Правда, очень нужна. Я так мечтал о том моменте, когда вернусь с войны, а ты дождешься меня. Моя жена. И у меня будет все. Семья, настоящая семья: жена, ребенок…

«И любовница?» – захотелось с горечью добавить мне. Но я молчала, окаменев в его объятиях.

Хотя слова Александра снова топили лед вокруг моего сердца, проникая глубже, чем нужно. Под кожу. В самое сердце.

Но я противилась искушению поверить извинениям Александра. Я не собиралась пускать его в сердце. Даже если мне очень этого хотелось. Но я решила отныне быть умнее. И утром не упоминать того, что произошло между нами с Александром этой ночью. Забыть… как он сказал. Или хотя бы сделать вид, что забыла. Ведь каждый заслуживает второй шанс, правда? Пускай этим шансом у Александра станет утро… наедине со мной.

А потом каждый из нас разойдется по своим домам. И мы перестанем думать друг о друге. У меня есть о ком думать! О малыше, которого я ношу под сердцем. Вот самое важное для меня на свете. А не какие-то дурацкие, не вовремя проснувшиеся чувства к собственному мужу-обманщику.

Теперь же мы с Александром сумели справиться вместе с той болью, что ворочалась у него в груди. Оказалось, даже просто сидеть друг с другом, в обнимку, и слушать тишину – уже помогает.

– Можно? – Александр задумчиво посмотрел на меня.

Его мысли витали где-то далеко. Но он потянулся к моему животу. Осторожно касаясь его, обтянутого тканью платья.

Я сглотнула. Мне отчего-то стало суеверно страшно. Будто прикасаться к малышу могу лишь я. Но, конечно, я кивнула. И на мой живот легла сильная мужская рука. Я ощутила тепло, исходящее от нее, и закрыла глаза.

Я не должна чувствовать покой и безопасность рядом с этим человеком. Сам того не подозревая, сегодня Александр своими откровениями заронил в мою душу гораздо большие сомнения, чем его недо-измена.

Одна-единственная горькая мысль грызла мою душу. Но открываться Александру я не планировала. Еще чего! Чтобы он посмеялся и счел меня дурочкой?

– Раз уж завтрак испорчен, пойдем хотя бы выпьем чаю? – вдруг предложил Александр.

Я снова кивнула, чувствуя странную пустоту внутри. Нам поговорить бы о том, что меня мучило… Но с моих губ не слетело ни единого слова.