Измена. Попаданка на сносях (СИ)

– Так значит… тебя унижение оскорбило, герой? То, что тебя потрепали слегка, как щенка, и в клетку посадили? За это ты решил пленить меня в ответ? За это сломал мою жизнь, гордая ты скотина?

Рейвен прошипел эти слова змеей. И словно вторя его голосу, ярче затрещала молния в руке. О, Александр не успел бы ему ответить. При всем желании не сумел бы рассказать свою правду. Ведь Рейвен вскинул ладонь. Молния изогнулась в воздухе стремительно, зло. Гибкая, трескучая, темная, она ударила между лопаток Александра. И его тело буквально выгнуло от боли, лишь цепи, за которые он судорожно ухватился, не дали упасть от первой же атаки к носкам начищенных черных сапог.

Александр задохнулся от боли, пронзившей все его тело. Какой-то особенной боли, будто сама тьма вошла под кожу. Не сразу отпустило. Не сразу дало сделать вдох. На удивление он не закричал. Так жестко сцепил зубы, что с губ не сорвалось и стона. Это… не понравится Рейвену. Но Александру плевать. Не станет унижаться перед врагом. И хотя все было совсем иначе в плену, Александр не стал сообщать об этом Рейвену.

Помнилось, как Грэм – его правая рука – шипел на ухо, что все, что делается с пленником, сделано по приказу свыше. Не станет же верный враг врать в глаза? И говорить, что забыл, например? Или что не было этого? Его приказа.

– Делай со мной все, что угодно, – выдавил Александр с трудом, цепляясь за цепи. – Я тебе ни слова не скажу о том, что было. Можешь пытать сколько захочешь. Я не издам ни звука.

«Не дам насладиться Рейвену моим унижением.

Ему не сломать меня! Он может только убить. Остальное не в его власти…» – упрямо подумал Александр.

Может, в другой момент Рейвен насторожился бы. Может, опустил бы руку, произнес бы пораженно, что ничего страшного не происходило. По рассказам его людей. Может быть… Но сейчас его ослепила ярость. Черная молния заплясала в руке. Она вилась змеей, била по телу Александра снова и снова. А Рейвен едва не рычал сквозь стиснутые зубы от того, что пленник не молит о пощаде.

Не просит остановиться. Не умоляет отпустить. Так было в его мечтах.

«Правда, в этих мечтах я никогда не доходил до конца. Там мне удавалось сломать его, унизить, уничтожить, а потом? Я не представлял ни того, что подарю ему легкую смерть, ни того, что отпущу – это точно уже невозможно…» – подумал Рейвен и сам удивился, что продумал весь план до мелочей, кроме финала.

Боль Александра была странной. Она не была похожа на обычные удары. Ни от плети, ни от кнута.