Измена. Попаданка на сносях (СИ)

Я отпустил эти воспоминания. А ты, Клэр? Может, ты как-то хотела назвать малыша? Именем отца твоего, например?

– Я… должна тебе кое-что сказать, – Клэр побледнела, прикрывая глаза. – Сказать тебе правду. Теперь, когда я вижу, как ты на самом деле относишься ко мне и к ребенку… А дальше решай сам, что теперь делать.

Она зажмурилась. Ей было страшно. Даже ребенок захныкал, будто почувствовав ее настроение. Клэр закачала его, пытаясь успокоить.

Александр нахмурился и свел брови, заволновавшись про себя: «Что с Клэр? Она сама не своя.

Волнуется так, будто стоит на площади перед казнью».

Александр покачал головой, вздыхая.

– Ты мастерски переводишь тему, Клэр. Если тебя оскорбляет имя Рейвен или кажется нелепой моя память о погибшем Джонатане, я не против, давай назовем ребенка, как тебе захочется, – он потянулся, чтобы обнять жену.

Его ладонь погладила ее по плечам, а сам он прижался губами к шелковистым волосам, нежно целуя. А потом отстранился и посмотрел на Клэр внимательнее. На ее спутанные темные волосы, на блестящие от испуга глаза, как у затравленного зверька.

Губы были разомкнуты, Клэр часто дышала, пытаясь прийти в себя, собраться с мыслями. Александр мягко улыбнулся и потянулся за ее ладонью.

– Говори, Клэр, что бы ты ни хотела мне сказать, меня это не оттолкнет.

– Дело не в этом, – Клэр с силой сжала пальцы Александра, одновременно и боясь, и ища в нем опоры. – Я не… не Клэр. Не твоя жена. Я родилась не в Денлане. И вообще, не в мире Кэрнитена. Земля – так называется мир, где я прожила жизнь.

В совершенно другом теле. Однажды ночью на меня напали, и я… похоже, что я умерла на Земле. И открыла глаза уже здесь. В Кэрнитене. В тот день, когда ты едва не изменил мне в ателье. То есть не мне… Клэр… чуть не изменил Клэр. Прости, я… я понимаю, что не имела права скрывать. Притворяться твоей женой, матерью этого ребенка, но я так боялась сказать тебе правду! Рейвен узнал обо всем первый, он сказал мне быть осторожной, предположил, что ты можешь и убить за то, что я, попаданка, заменила собой Клэр! А я так боялась за малыша. Что ты погубишь его вместе со мной в порыве злости.

Клэр закрыла глаза, прижимая к себе ребенка. Ее длинные ресницы слиплись, блестели от слез. Морально она уже готовилась к тому, что Александр больше никогда не захочет видеть ее, лгунью, чуждую попаданку.

Его глаза удивленно распахнулись. Он совершенно не понимал, о чем речь. И потянулся к Клэр, чтобы сгрести ее в охапку. Ее и его сына.