"
"— Что за провокационные вопросы, вы может сами боитесь и только ищите повод чтобы наша четверка распалась? — раздался голос из мешка. — Да помогите мне уже выбраться, мряяаау, спаси Лизонька, я застрял.
Под дружный гогот парней, на свет был извлечен, белый и пушистый в душе, а на деле же черный и колючий, мой самый лучший друг и товарищ, Барсик.
Даже Грозный казалось, ржет над ним.
— Ууу ироды, смешно им, да я сейчас вам покажу, как над уважаемым котом смеяться.
Так за веселой перепалкой, мы въехали в деревню.
46
Что это, не обычная деревня, было понятно с первого взгляда, она была ограждена частоколом, из толстых бревен, остро заточенных сверху. У ворот на входе стояли два караульных, которые изучили наши документы и вписали в журнал учета.
— Мы сейчас на постоялый двор? — обратилась я к Маркусу.
— Здесь нет, ночлежки. Если надо ночь переждать, то идут, или в дом, к друзьям, или в казарму, на окраине, но она пустующая. Солдаты ночуют на улице, у костра, так привычнее. — ответил за блондина, один из караульных.
— А где провизию закупить посоветуете, да лошадей на стоянку, чтобы накормили, напоили, как полагается? — включились в разговор парни.
Кот помалкивал, перед деревней, мы решили, что будет лучше, ели никто не будет знать, что он говорящий.
— Лошадьми занимается сын кузнеца, это следующий дом после кузницы, прямо по дороге не пропустите, у него лучший овес во всей империи, да трава свежескошенная всегда имеется, любит он свое дело, а лошади его любят, даже самые норовистые скакуны его к себе подпускают.
За провизией, это в лавки у дома старосты, а если покушать чего горячего, то чуть дальше и кухня летняя, бесплатная. Там сейчас отряд солдат ужинает, во главе с капитаном Морал. Повезло вам, с ними и отправитесь поутру на границу.
После слов караульного, по лицу Дойла пробежала тень, что не укрылась от наших глаз. Поблагодарив караульных за помощь, мы двинулись вглубь деревни, в поисках сына кузнеца.
— Я слышал, о капитане Морал, — нарушил тишину Гвен.
— Хороший мужик, из простых, из деревенских, еще молодым ушел в военное дело, больше двадцати лет честной службы, успешных операций, побед. Дослужился до капитана, имеет свой отряд, один из главных на границе, через него в четверки записываться будем.
Лицо Дойла стало еще задумчивее и печальнее. Но парни не спешили с расспросами. Не выдержав, я прямо спросила.
— Что тебя тревожит, Дойл?
— Не тревожит, скорее это добрая печаль, — грустно улыбнулся рыжий.
