Измена. Право на истинную (СИ)

Им тоже не нравится такой расклад. — Я и Вестар?

— И уже твоя волчица бегает к моему волку дружить, — крылья носа Ивара вздрагивают в гневе. — Мерзавка.

— Это… возмутительно…

— Взаимно.

Я встаю, оправляю юбки и шагаю прочь. У дверей оборачиваюсь. Смотрит на меня из-под полуоткрытых и шепчет:

— Не хочешь нам почитать вслух?

Глава 51. Его

Я отказалась почитать Ивару и сыновьям. Нет, я хотела согласиться. Это было бы очень трогательно, уютно, тепло и интимно. Слишком интимно. Послеобеденное чтение книги шепотом связало бы нас всех в семью, в которой мама читает сонному папе и сыновьям красивые и витиеватые строчки о светлом, добром и хорошем.

Я испугалась. Для меня тихое чтение стало бы гранью, за которой я бы вновь слишком близко подпустила Ивара к себе и доверилась ему, а для него это, возможно, не имело бы такой ценности, как для меня. Жалею ли я?

Да, жалею. Вопреки обиде на Ивара. Все эти разговоры по душам, попытки сближения, внезапный поцелуй в беседке под солнечными зайчиками должны были случиться до нашего брака и до рождения детей, а не после, когда мы оба не понимаем, как быть дальше, и когда вскрылась некрасивая правда, что против нас были его родители.

Против нас.

Не против меня.

Против нас.

В моей голове, в моих мыслях есть “мы”. И “мы” — это Ивар, я и наши сыновья.

Проклятье.

— Госпожа? — шепчет Лида, когда я замахиваюсь в желании разбить фарфорового ангелочка о стену.

Загнанно оглядываюсь и прижимаю ангелочка к груди. Кажется, Лида все понимает по моему взору, в котором я прошу помощи.

Теперь Ивар предаст не провинциальную девочку, которую придумала себе

влюбленность в загадочного и отстраненного Альфу, а семью, которую я приняла на глубинном, зверином и инстинктивном уровне.

— Вам же нравилась эта статуэтка, — шепчет Лида.

— Мне страшно.

— А перестанет, если разобьете статуэтку? — Лида делает шаг.

Я задумываюсь и печально отставляю ангелочка в сторону. Все было бы куда проще, если бы Ивар отправил меня в изгнание.

— Время позднее, Госпожа, — Лида откидывает одеяло. — Ложитесь спать.

Я медлю, и она собирает с тумбы книги и деловито шагает прочь:

— Никаких романов, Госпожа. Вам важно высыпаться.

— Но…

— Утром верну, — выходит и бесшумно запирает двери.

Какое коварство. В романах я трусливо прячусь.