Измена. Право на истинную (СИ)

И я ими всегда восхищалась, потому что думала: в их душах горит огонь милосердия и любви, а на деле оказалось, что их могут насильно заставить быть Жрицами. Я не испытываю жалости к Гризе, но ее лишили права выбора, и я твердо уверена, что стремление быть частью Затмения должно исходить из собственного желания."

"— Так, — Жрец резко разворачивается ко мне, и чуть не врезаюсь в него. — Это не наказание, а шанс для глупой девицы, которая запуталась. Она бы принесла себе и другим много проблем из-за своих неуемных амбиций и обиды и пришла бы к смерти, Илина.

Она подошла к той границе, за которой ее ждали не только свечи, а порчи, яды, наговоры и черная магия. Мариус показался бы пушистым милым котенком в своих невинных шалостях. Эта тень сгущалась над ней с каждым ее решением, и она по своей сути не плохой человек, Илина, но слабый.

Проводит пятерней по бороде и щурится:

— В слабости мы часто забываемся, и от нас истинных ничего не остается. Ее чары могут сделать мир лучше, но она свернула не туда.

И в ней был крохотный огонек сожаления. Маленькая девочка хотела быть волшебницей и удивлять других детей, как та странная женщина, которая рассмешила ее золотыми бабочками, что выпустила изо рта, и вытерла слезы. Вот только это не чародейка была, а Жрица Затмения.

Закусываю губы, что не заплакать. Гриза, как и все другие, тоже была ребенком. Впечатлительной девочкой, которую я неожиданно захотела обнять.

— Жестоко было бы позволить ей продолжить свой путь к безумию, — Жрец мягко улыбается.

— Вы меня пугаете, — шепчу я. — Вы обо всем либо знаете, либо подозреваете.

— Работа такая, что поделать, — продолжает неторопливый путь. — И я думаю, что я бы мог быть идеальным злодеем, который бы мог привести мир к рабству и деспотии, но…

— Но?

— Но злодеям всегда всего мало, — оглядывается. — И счастья не найти.

— Но я все равно считаю, что…

— Каждому из нас предлагают про прошествие некоторого времени вернуть прошлую жизнь.

— И…

— Кто-то возвращает, — Жрец зевает и улыбается.

— У Гризы тоже будет этот выбор. Сейчас ей надо помочь раскрыть в себе другую сторону, а с тем, что ее отравляло, это было бы невозможно. Я не наказываю ее, Илина.

— Но она этого не хотела…

— Когда больным промывает раны они тоже кричат, вырываются и сопротивляются. А как бы ты поступила? Она травила Альфу…

— Из-за любви… — неуверенно шепчу я. — Любовь может толкать на безумства. Она хотела быть с ним.