Онлайн-библиотека книг
И не права я сейчас выжечь душу истериками до холодной пустыни, потому что не могу показать себя слабой. Мне бы с сыновьями скрыться от мужа и всего мира, и в какой-нибудь глуши вскрыть раны, промыть их слезами и принять реальность, в которой я обманутая жена. Тогда бы и пришло равнодушие и знание, как быть дальше.
Выскакиваю из гостиной в коридор и сталкиваюсь с Иваром, который неосознанно хватает меня за плечи, а я рявкаю:
— Пусти!
***
Темный Чародей Мариус
Кухарка Даза
Анрей и Эрвин.
Глава 40. О любви
— Пусти! — повторяет Илина, а крепче стискиваю ее плечи и вот-вот перейду на рык.
Низкий, требовательный и возбужденный. Она одновременно разъярена и испугана. Щеки тронуты румянцем, глаза горят, губы приоткрыты, а дыхание сбивчивое. Если не в лес ее сейчас утащить, то точно в спальню, а там повалить на кровать, разорвать платье и добраться до ее тела. От ее сладкого цветочного запаха темнеет в глазах.
— Ивар, пусти…
— Дети спят, — отвечаю я.
Несколько секунд молчания, и Илина шипит:
— Мне надо идти, Ивар. И мне больно.
— Ты не сможешь меня долго избегать, — вглядываюсь в глаза. — И ты моя жена…
— Иди и расслабься со своей милой чародейкой, — ей приходится встать на носочки, чтобы приблизить лицо.
— Чтобы ты мне закатила новую истерику.
— Истерики не будет, — зло щурится.
— Пожалуй, ты права, — глухо клокочу в ответ, не в силах совладать над гневом, но все же разжимаю пальцы, — и моя милая чародейка будет рада мне.
Я чувствую ярость Илины. Она пропитывает каждую ее клеточку, и она хочет сказать пару ласковых слов, но вместе этого поджимает губы и щурится. Над ее аккуратными бровками пробивается белая шерсть. Мой зверь тоже рвется наружу: мы не можем найти общий язык, примириться друг с другом, и Илина продолжает нас отталкивать и злиться.
— Вот и иди к ней, — толкает в грудь.
— Я приказал ей уйти.
— Да неужели? Какая жалость, — с издевкой складывает бровки домиком. — Считатешь, что выгнал шлюшку свою и все будет, как прежде?
— Она должна была уйти, чтобы ты вернулась! — повышаю голос. — А ты должна была вернуться из-за наших сыновей!
— Какая прелесть! — топает ногой.
