После горящим неверием и ошалелыми глазами смотрит на меня, на кольцо и опять на меня. Затем переводит взгляд на Бориса Витальевича и шепчет:
— Согласилась…
Сгребает в объятия, прижимает к себе, и я чувствую его влажную от слез щеку на макушке.
— Танечка, а давай мы с тобой капнем в чай чего-нибудь крепкого, — Борис Витальевич медленно выдыхает и сжимает ладонь всхлипнувшей Татьяны Михайловны. — Настойки валерьяночки, например.
Глава 58. А тортик будешь?
— Так, — узистка хмурится, вглядываясь в экран.
"
"У меня сердце замирает от ее строго голоса, а Артур у кушетки бледнеет и готов, похоже, сознание потерять. Стискивает мою руку.
— Что-то не так?
— Подождите… — ведет по животу скользкой насадкой. — Точно. Двое… Да… Вот смотрите… Двое… — тычет в экран пальцем, — вот один, вот второй…
— В смысле двое? — шепчу я, а на экране ничего не вижу и не понимаю.
— Как двое? — спрашивает Артур и тоже, похоже, ничего не может разглядеть на экране.
— Вот так, двое, — откладывает узи-датчик, вытирает мой живот салфеткой и улыбается.
— Поздравляю. Можете вставать.
— А можно полежать?
Двойня? Да как так? Откуда двое-то?
— Полежите, — встает, — я пока заполню бумаги.
— А в прошлый раз не было двоих… — провожаю ее обескураженным взглядом.
— Сейчас и срок побольше и видно четче, — садится за стол и пожимает плечами. — На ранних сроках двойню часто не видят.
— Точно двойня? — шепчет Артур и его ладонь в моей потеет.
— А вы, что, не рады?
— Рад, — он сглатывает и садится на край кушетки.
— Рад… — замолкает и смеется, глядя на меня. — Двое, Вита… двойня!
— Вот, другое дело, — вздыхает узистка.
— Вита, — шепчет Артур и сгребает меня в объятия, — двое!
— Да, — обескураженно шепчу я. — И как мы будем?
— У меня сейчас сердце выпрыгнет…
И я чувствую частое и громкое биение его сердца. Мне радостно и страшно, потому что я читала, как возиться с одним малышом, и готовила себя к одному. Теперь понятно, почему я так много ем. Я ему и ем и остановиться не могу.
Постоянно что-то жую.
Артур оправляет мою футболку, помогает встать. Забирает у флегматичной узистки бумаги и выводит в коридор, где внимательно перечитывает каждую строчку и изучает снимки, а после опять смотрит на меня с диким восторгом:
— Двое.
— И живот же будет тогда огромным, да? — я задумчиво поглаживаю щеку, собираясь с мыслями. — И как я их буду рожать-то?
— Ты справишься, — решительно убеждает меня Артур. — И я буду рядом с тобой.
