— И, кажется, твоей дочери в прошлом году было семь.
Глеб обескураженно моргает, и я выхожу в темный коридор. Да, у меня проблемы. Я потерял не просто жену, я потерял себя. Я был другим, но уже не помню кем.
Глава 9. Тебе есть куда идти?
— Вита! — я вздрагиваю от голоса свекрови, которая влетает в спальню и смотрит на меня круглыми глазами. — Что ты делаешь?!
А я вещи оставшиеся собираю. Я не останусь в доме, в котором все напоминает о муже и нашей совместной жизни. Я ночь не спала. Так и просидела на кухне с пустой чашкой, на дне которой засохли чаинки.
Не могу. Мне не нужен этот дом. Я тут мечтала, смеялась и готовила ужины.
— Вита… — Татьяна Михайловна сглатывает, — мне соседка ваша позвонила… ночью… Говорит, спать не могу, потому что…
— Вы общаетесь с нашей соседкой?
Кивает и глаза на миг отводит. Она через соседку за нами шпионит?
— Я и Артуру звонила, — Татьяна Петровна делает ко мне шаг. — Вита… Не руби сплеча…
— Что он вам сказал?
Поджимает губы и садится на кровать, сцепив руки в замок:
— Что у него любовница, — поднимает взгляд, — и что она…
— В интересном положении, — кидаю футболку в чемодан.
Свекры ждали внуков. Каждая встреча, каждое застолье заканчивались пожеланиями и надеждами, что скоро мы их обрадуем хорошей новостью. Честно сказать, я этих встреч боялась и очень перед ними нервничала. Я себя часами настраивала на улыбки и на ответы “мы стараемся” и “мы тоже ждем чуда”.
— Вита…
— Да? — складываю блузу.
— Такое случается…
— Это Артур так сказал?
— Он лишь выдал мне сухие факты, — Татьяна Михайловна вздыхает.
— Будто ты его не знаешь.
— Нет, не знаю. Я совершенно его не знаю.
— И что теперь?
— Развод.
— Как так? — Татьяна Михайловна хлопает ресницами. — Вита, я понимаю, тебе сейчас сложно и больно, но… это не выход.
— Женщина должна быть мудрой? — горько усмехаюсь я. — Так?
— Я бы сказала хитрой.
— Я никогда не была хитрой, — укладываю блузу поверх остальных вещей. — И что вы мне предлагаете? Согласиться отобрать у молодой дурехи ее ребенка и присвоить себе?
— Что? — Татьяна Михайловна в изумлении округляет глаза.
Такие же серые, как у Артура.
Я присаживаюсь рядом и блекло смотрю на распахнутый шкаф. Как же мне страшно.
— Кто она? — тихо спрашивает Татьяна Михайловна.
— Секретарша. Очень милая на личико, но, — поглаживаю колени, — нагловатая. Возможно, это влюбленность и отчаяние в ней говорит.
— Какой у нее срок?
— Небольшой, живота еще нет.
