Не каждый потянет стервозную тираншу с двумя детьми, которые всегда будут у нее в приоритете. Я теперь точно не пойду ни на какие компромиссы и подстраиваться под чужие заскоки не стану. Возможно, меня бы устроил строго и четко запрограммированный мной робот, но мы еще не в светлом будущем.
— Даже так? — Саша удивленно приподнимает бровь.
— А что?
— А роботы умеют любить? — тоже откидывается на спинку и поднимает взгляд на люстру.
— Любовь — это противоречие на противоречии, — вздыхаю я. — Если роботы познают любовь, то это можно говорить о наличии своей воли и души, а значит…
— По одному месту пойдут все их четкие программы, — недовольно цокает Саша.
— Именно. И пойдут эти железные мужья налево, — вытягиваю ноги. — И это же будет куда возмутительнее. Ты его купила, выбрала внешность, вложила нужные характеристики, а он, сволочь железная, ушел к другой. Так ладно бы еще к живой женщине. Нет же. Его потянет к такой же железной гадине, потому что… потому что он невероятно противоречивый в своих шестеренках и проводах.
— А дети?
— А что дети?
— От железного мужа не будет детей.
— Как и от железной жены, — хмыкаю я. — В светлом будущем что-нибудь придумают насчет детей. Донорство, искусственные матки, клонирование…"
"— Я думаю, что в светлом будущем будет много отщепенцев, которые будут друг друга любить, рожать детей и бороться за обычные семьи, — Саша ослабляет галстук, будто ему дурно стало от видений светлого будущего. — Человеку нужен человек.
— Саш, — вздыхаю я.
— Что? — косит на меня взгляд.
— Ты своим родителям сказал?
— Нет.
— Ты с ним близко не общаешься из-за их развода? Ты будто сирота.
— Я думал над этим, — Саша закрывает глаза. — У нас, вроде, все было относительно хорошо, но… Как только я поступил в университет и уехал, то сам свел на нет все наши отношения.
— А еще у тебя есть брат и сестра… Я их после нашей свадьбы и не видела больше.
— Я не считаю их братом и сестрой, — едва слышно отзывается Саша.
— Они те, кто отняли у меня родителей. Я понимаю, что это глупо и эгоистично, но ничего не могу с этим поделать. И да, я ощущаю себя сиротой. Даже не так. Я бы предпочел быть сиротой, чтобы не чувствовать кроме злости, хронической ревности еще и вину, что я плохой сын.
— Я тоже злюсь, — шепчу я. — Для них что есть Денис, что нет Дениса… Это забавно, что наш сын в теории знает, что есть еще одни бабушка с дедушкой, но, вероятно, при встрече их не узнает.
