У нас же Дениска, а Саша не только приличный мужчина, но и отец хороший, что ему не помешало сегодня смотреть на чужую грудь в красных кружевах. Или все же это был не он?
— Ты только не психуй, доча, — мама поддается в мою сторону и едва слышно меня спрашивает, — а как у вас с интимом?
— Ты уже ищешь оправдание для Саши? — я изгибаю бровь.
— Мужикам сложно без этого самого… — густо краснеет и отводит взгляд. — Вот я и спрашиваю. Супружеский долг очень важен.
У меня верхняя губа дергается от “долга”. Близость не может быть долгом или обязанностью.
Допустим, та страсть, которая могла нас застать с мужем в темной подворотне на прогулке после чашечки кофе, видоизменилась. Она стала тише… вот черт…
— Что ты так вздыхаешь? — мама хмурится.
И ведь были у меня мысли по ночам после того, как Дениска уложен с колыбельными и сказками, что надо и Сашу приласкать. Надо. Я не то чтобы заставляла себя прикоснуться к мужу, но все-таки переступала через желание упасть на подушку и заснуть. А супруг мой отвечал мне тоже не дикой страстью, а какой-то милостью, что ли.
С губ срывается истеричный смешок. Отдавал супружеский долг настойчивой жене, не иначе.
— Ева, — заговорщически шепчет мама, — я на работе подслушала разговор наших девочек.
— Я не совсем понимаю…
— Да погоди ты перебивать мать! — возмущенно фыркает и опять понижает голос, — они чего-то хихикали на кухне, и я прислушалась… вот. Они, значит, обсуждали особую технику…
Мама замолкает, и у нее даже уши красные от смущения.
— Прости? — отправляю в рот кусочек торта.
— Одна ходит на какие-то курсы… кхм… — опускает многозначительный взгляд. — И там учат… чтобы там внизу… Ева, — сердито смотрит в глаза, — ты же все поняла.
— Ясно, — откладываю вилку. — Ты мне предлагаешь сходить на особые курсы?
— Мужики на стороне ищут новых ощущений, — мама неловко улыбается, — вот и организуй ему новые ощущения. Ну что ты как маленькая!
— Кто маленькая?! — на кухню врывается взъерошенный Дениска с плюшевым динозавром, которым потрясает перед собой.
— Аррр!
— Мама твоя, — вздыхает со вселенской печалью моя мама.
— Она большая, — не соглашается Дениска, — и умная. Самая умная мама на свете.
— Если ты так говоришь, то так и есть, — мама вздыхает и выразительно глядит на меня.
Дениска тянется рукой к моему блюдцу с кусочком наполеона, и на кухню шагает папа:
— Денис Александрович…
Дениска оглядывается, и папа грозит пальцем:
— Ужин, а потом сладкое.
