— А какое тебе до этого дело? — недобро щурюсь я. — У тебя вторая молодость, а жена загноила в браке. И, возможно, ее тоже потащили знакомить с каким-нибудь одиноким мужчиной, чтобы он развеял ее тоску…
Встает, опершись кулаками о стол, и в лживом изумлении вскидываю бровь:
— Что это? Ревность?
— А вот и десерт, — на веранду выплывает Клавдия с пышными пироженками, а за ней мама с подносом, на котором стоят чайные фарфоровые чашки.
— Мам, извини, но мне пора, — Семен бегло целует ее и торопливо шагает прочь.
— Но…
— Что ты ему сказала? — мама с тревогой смотрит на меня. — Ева… На пару минут оставили.
Перевожу быстрый взгляд с экрана смартфона на маму:
— На шесть минут. И мы с Семеном мило побеседовали. А теперь давайте пить чай.
Глава 45. А если...
— Я просто подумала, что Семен… мужик серьезный, и дети у него уже взрослые… — тихо оправдывается мама.
— Ма, — стискиваю баранку руля, — пожалуйста, прекрати. Не пытайся выдать меня замуж. Такая тактика со мной не сработает.
— Тебе надо отвлечься, — встрепенувшись, заявляет она. — Может, на свидание сбегать?
— Да ты что?
— Одеться красивенько, накраситься, надушиться… Ладно, замуж подождет, но развеяться надо.
— Мам, я в положении. Мне не до свиданок…
— Но живота еще не видно…
Разворачиваюсь к ней и приподнимаю бровь.
— Ты в депрессии, — она хмурится, — а женщине важно мужское внимание. Понимаешь?
— Я обескуражена, мам.
— Не надо ни с кем сразу в койку прыгать, но пообщаться, позаигрывать, — она кокетливо ведет плечиком.
— Переключись с Саши.
Нарастает желание схватить маму и потрясти, чтобы она пришла в себя, но я понимаю, что она в панике и очень боится за меня, а спасти меня, по ее мнению, меня может лишь мужчина. Возможно, отчасти она сама переживает со мной развод, и не знает, как быть дальше.
— Ты хочешь вернуться к Саше? — шепчет она, и я замечаю в ее глазах быструю тень осуждения.
— Так ты пытаешься меня под мужиков подложить, чтобы я к Саше не вернулась?
— Я не хочу, чтобы все потом повторилось, — она зло хмурится.
— Ева, как отец он, может, хороший, но… я боюсь за тебя.
— Не надо за меня бояться.
— Ева, ты же не из тех, кто может простить и забыть.
— А стоит быть такой?
— Я не знаю! — мама в отчаянии вскрикивает она. — Не знаю! Я вот теперь и твоего отца подозреваю, что мог гулять налево!
— А он мог?
— Да все они могут, — мама зло отмахивается и отворачивается.
