— Лера… А как же Саша?!
Валерия лениво потягивается, ее голое тело блестит от пота, а на тумбочке стоят два пустых бокала.
Шампанское — то самое, что я берегла на годовщину — теперь выпито этими двумя, а на ковре валяется вскрытая упаковка презерватива.
— Не стесняйтесь, Евгений, — мурлыкает эта стерва сквозь сладкую улыбку, — расскажите, как нам было хорошо.
Мой муж, Евгений, стоит бледный, с перекошенным лицом.
Его рубашка кое-как наброшена на плечи, брюки расстегнуты. Он не спешит оправдываться — просто смотрит на меня глазами разъяренного зверя.
— Юля… — начинает он хрипло, в голосе звучит раздражение. — Все не так, как ты думаешь!
О боже, почти анекдотичная отмазка!
Я резко поднимаю руку.
— Прекрати! Не делай из меня дуру, мне давно не пятнадцать.
Мне не нужны его слова. Все уже ясно.
Без слов.
Валерия приподнимается, ее гладкие ноги скользят по простыне, она будто нарочно демонстрирует следы на своем теле.
Следы царапин щетины на ее шее, отпечатки пальцев на бедрах.
— Да вы совсем стыд потеряли! Женя! — повышаю голос.
— Она же… У меня слов нет, а Сашка-то знает?!
Валерия делает глупенькое лицо.
— Не стоит расстраивать Сашу, — произносит муж. — Это недоразумение, ясно?
Он бросает сердитый взгляд на Валерию, а та хмыкает:
— Я кончала без остановки, а вы… про недоразумение какое-то!
Саша.
Наш сын.
Ее жених.
Кровь бьет в виски так сильно, что в глазах темнеет. Как она смеет?!
— Вали отсюда, — шиплю я так тихо, что даже воздух замирает.
— Что? — она притворно хмурится.
Как будто возмущена!
— ВЫЛЕЗАЙ ИЗ МОЕЙ КРОВАТИ, ДЕШЕВКА!
Мой крик пронизывает воздух спальни.
Валерия, наконец, понимает, что я не шучу.
Она бросает взгляд на Евгения, моего мужа. Тот сердито чиркает ширинкой:
— Ты слышала мою жену. Убирайся, — рыкает он.
— Как скажешь, милый.
Нерв на лице муж дергается.
Валерия сползает с кровати, хватает свое платье — то самое, кремовое, которое я помогала ей выбрать для ужина с Сашей.
Оно куплено на деньги нашей семьи.
Мы не скупились на подарки, я старалась уделить ей внимание, несмотря на то, что она сразу мне не очень понравилась.
И вот, чем она отплатила: залезла в трусы к моему мужу, дрянь.
Перед тем как выйти из спальни, она оборачивается:
— Буду рада повторить, Женечка.
— Пошла, — рычит он.
Дверь хлопает.
Тишина.
Только тяжелое дыхание и запах — спертый, тяжелый запах комнаты, в которой стоит душок шампанского, пота и сладких, женских духов.
Евгений делает шаг ко мне.
— Не подходи.
Он замирает.
