Измена. Право на семью

Скользит ладонью по груди к напряженному животу и говорит с тенью смущения:

— Я хочу тебя коснуться.

— Коснись, — я издаю что-то между стоном и рыком.

Когда ее теплая ладонь мягко обхватывает мое естество, я шумно выдыхаю через нос. Меня пробивает электрическим разрядом.

— Ого, — глаза Вики округляются, — всегда хотела тебя там потрогать.

— А почему…

— Ты знаешь ответ на этот вопрос.

Тут я уже не выдерживаю и целую ее. Жадно и глубоко, будто присосавшись к источнику с родниковой водой.

— Я хочу тебя, — шепчет на ухо, и у меня рвет крышу, как у неопытного юнца на долгом воздержании."

"Пусть мне и хочется, ворваться, как дикарю, но я беру ее медленно и нежно под тихий стон, сплетая наше дыхание в один узор и вглядываясь в ее глаза. Она принимает меня без остатка, и я вновь ее целую, растворяясь в моменте густой нежности.

Царапает спину, спускается к ягодицам и впивается ноготками в кожу, требуя ускориться. Я подчиняюсь ее желанию, глотаю ее стоны и тону в волне удовольствия, что обрушивается на нас мощным клокочущим потоком. Выгибается в спине, мычит в губы и на несколько секунд мы переплетаемся в одно целое и исчезаем. С тяжелыми выдохами и вдохами выплываем, и подхватываю губами слезинку с внешнего уголка ее глаза.

Заключаю ее в крепкие объятия, прижимаю к себе и шепчу:

— Не отпущу.

— А я не убегаю, — хрипло отвечает она.

Моя. И не было в голове раньше этого слова. Ни к кому и никогда. Это чувство проросло в сердце, легкие, мышцы и кости желанием всегда быть рядом, и я хочу поделиться своим открытием с Викой. И мне больно от того, что я сопротивлялся неизбежному глупыми решениями и выборами, которым давил и ломал влюбленную девочку.

— Вика…

— М? — сонно отзывается она.

— Прости меня…

Глава 55.

— Прости меня, — повторяет Валерий, а до меня очень туго и долго доходит смысл его слов.

Когда понимаю, что он мне сейчас сказал, то удивленно моргаю. Я не ослышалась? Или это слуховые галлюцинации на фоне слабости и сонной неги на грани дремоты?

— У меня не было цели обижать тебя, Вика, — вглядывается в глаза. — Или специально унижать. Я сам этот брак воспринимал как ловушку, в которой я… мальчик, а я всегда был вредным и капризным.