Измена. Право на семью

И никто не оценит моего порыва быть с любовницей. Я буду взбалмошным идиотом, которого лучше убрать из игры, а то он из-за эмоциональности натворит дел и все просрет.

— Валер, — Лада целует меня между лопаток, обнимает и прижимается к спине. — Вместе мы справимся.

— Зачем ты написала моей жене?

— Я же ответила…

— А меня не удовлетворил этот ответ, — разворачиваюсь к Ладе и поднимаю ее хорошенькое лицо за подбородок двумя пальцами. — Ты же не глупая девочка и прекрасно понимала, что не она решает, уйду ли я из семьи или нет.

— Валер… — тянется, чтобы поцеловать, но я отстраняюсь.

— Ты меня подставила, Лада. Ради чего?

— Я хотела, чтобы она знала о моем существовании, — по щеке скатывается слеза. — Не подозревала, а знала. Я не хочу быть в тени, Валер. Я тебя люблю, и стала частью вашей с ней жизни. Ты уходишь от меня к ней, ложишься в одну постель…

Наивная девочка. Ничего не знает и не понимает. Мы ведь с Викой даже одной ночи не провели в одной кровати. У нас отдельные спальни и нет общего супружеского ложа, в котором мы бы могли засыпать и просыпаться.

И это было условие Вики. Разные комнаты, и я согласился, потому что это было разумно. Так же разумно, как и расходиться после близости, в которой не было поцелуев, объятий и удовольствия. Я испытывал только облегчение, что акт завершен и Вика сейчас встанет, чтобы оставить меня в одиночестве.

Однажды она задержалась, накрыла мою руку ладонью, а я попросил ее уйти. Она тихо извинилась и вышла. После подобного не повторялось.

— Валер?

— Мне пора, — шагаю к комоду. — У меня через час встреча.

— С женой?

— Нет, — раздраженно подхватываю рубашку и оглядываюсь. — С отцом, Лада, и кучей других людей, которые у него в подчинении.

— Ты вернешься? — с надеждой смотрит на меня. — Обещаю, я больше не буду тебя злить. И я приготовлю ужин.

Глава 8. Ути-пути

— Вы кто? — тихо и испуганно спрашиваю я жуткого мужика, за спиной которого стоят два молчаливых бритоголовых бугая.

Грузный, широкоплечий и лицо одутловатое, а маленькие глаза будто стеклянные, а за ними точно притаился кто-то очень холодный, скользкий и жестокий.

— Юрий Витальевич, — улыбается и беспардонно входит в квартиру, твердо отодвигая меня в сторону рукой. — А вы, юная особа, Лада?

— Да, — сглатываю и шепчу, — уходите… немедленно…

— Ути, бози мой, — смеется, — уходите. Ми-ми-ми.