Измена. Право на семью

В конце концов, родить же я и сама должна была в состоянии, но под всей этой злой и отчаянной самостоятельностью в критичный момент пряталась испуганная девочка.

— И насчет твоего живота, Вика, — Валерий продолжает глухо рычать, — ты, что, подпустила бы меня к себе? И с каким бы ты лицом встретила мою инициативу, м? И давай будем честными, чем больше срок, тем чаще ты запиралась в комнате. И что ты отвечала на мои вопросы, как твое самочувствие? А? Все хорошо, а подробности я узнаю от твоего врача. Я, может, тебе не любимый мужчина, но и не враг, дорогая.

"Отличные у нас ссоры. Я ему по лбу ложкой, а он мне рот затыкает, чтобы я не могла оспорить его слова. И я себя очень корю, что решила сегодня подать голос, потому что все вылилось в физический контакт. Я чувствую на лице его горячие и прерывистые выдохи, от которых мне некомфортно и неловко, что аж самой дышать сложно.

Молчание затягивается, и Валерий не торопится убирать руку со рта и отпускать меня. Я нервничаю и подозреваю, что мой муж воспылал ко мне утренним и рьяным влечением, которое может толкнуть его на опрометчивый шаг, и что делать я не знаю.

Если окажу сопротивление или дернусь, то его может переклинить. По глазам вижу, что он едва сдерживается, и эта глубокая черная тень в его взгляде пугает и пугает, как женщину, которая столкнулась с мужским вожделением, что под собой имеет только одну цель. Цель получить не потомство, а удовольствие. Здесь и сейчас.

И меня это шокирует до глубины души, потому что прежде я в Валере этого черного огня не видела.

Медленно убирает руку, а я почти не дышу. Касается пальцами моего подбородка, и я вздрагиваю, будто к коже приложили раскаленную монету. Закрываю глаза, а Валерий пробегает пальцами по шее, вызывая волну слабости от макушки до пят. Я должна его оттолкнуть, но велик шанс, что я его спровоцирую на новую вспышку ярости, а в гневе люди глупые.

— Давай ты постараешься быть более сдержанной, — шепот Валерия дрожит гневом, и он отступает. — Не стоит меня провоцировать.

Я открываю глаза. Он буравит меня испытующим взглядом, разворачивается и размашистым шагом идет прочь. Я знаю, к кому он помчится после утренней ссоры в строгом костюме и галстуке, и меня начинает трясти от холодной злобы к нему и его милой девочке.