Измена. Право на семью

— И в чем проблема?

Валерий красивый молодой мужчина. И у него строгая красота, жесткий и внимательный взгляд, насмешливый изгиб черных бровей, но любят человека не за его внешность. Верно?

— Ты внимательно прочитал ее сообщения? — я тоже откидываюсь на спинку кресла, неосознанно копируя его позу.

— Да.

— И то, в котором она говорит, что ты ее любишь?

Я вот себе не позволяю в последние месяцы даже подумать о том, что Валерий может меня полюбить.

— Что это? — он усмехается. — Ревность?

— Нет, — качаю головой.

— Ближе к сути, Вика, — едва заметно щурится, и взгляд становится не просто холодным, а ледяным.

— Ради любви можно и развестись, — мило улыбаюсь. — Правда? Но это только в том случае, если ты действительно испытываешь к этой очаровательно наглой красавице глубокие чувства. Ты на них способен?

— Какой развод, Вика? — обнажает зубы в улыбке.

— Обычный развод, Валера, — вздыхаю я.

— У нас любого развода не будет, — Валера пожимает плечами.

— Он мой дядя, Валера, — сжимаю переносицу.

— Каждый раз об этом забываю, — усмехается. — Мне опять тебе напомнить об условиях завещания моего отца и твоего дяди?

— Да каждый из них может дожить лет до ста из вредности, — закрываю глаза и медленно выдыхаю. — Валер, ты предлагаешь десятки лет прожить вот так?

— Как?

— В презрении, ненависти друг к другу, — тихо отвечаю я и смотрю на него в упор, а он смеется.

— Вика, у меня нет к тебе презрения и ненависти, — клонит голову набок и улыбается. — Наш брак для меня совместный проект, и мы друг для друга должны быть прежде всего деловыми партнерами. Понимаешь?

— Меня от тебя тошнит.

— Ты хочешь меня порадовать хорошей новостью? — он со лживым восторгом подается в мою сторону, а затем разочарованно вновь откидывается, — хотя постой… Ты же меня не подпускаешь к себе.

Я сжимаю кулаки и до скрежета стискиваю зубы.

— Я звонил твоему врачу, Вика, — его верхняя губа дергается в гневе. — Регулы в прошлом месяце вернулись, ты восстановилась, все анализы в норме, между ног у тебя все в порядке.

— Еще рано, — сглатываю горчащую отчаянием слюну.

— Ты вновь отказываешься от супружеского долга? — вопросительно изгибает бровь.