Измена. Право на семью

— Так ты теперь считаешь это хорошей идеей?!

Я понимаю, что мне надо заткнуться, вытереть слезы и надеть маску безразличия, но я не могу. Я уже совершила одну фатальную ошибку, когда сказала о своей влюбленности Валерию.

— Может ты тогда будешь довольна? — он вглядывается в глаза. — И с другим научишься нормально разговаривать?!

— Я нормально разговариваю! Это ты тупой баран!

— Да ты тоже не очень умная! — глаза Валерия вспыхивают яростью.

— Да уж поумнее твоей Ладочки! — сжимаю кулаки.

— Но она нашла ко мне подход, а ты нет! Знаешь, что? — обнажает зубы в оскале.

— Я понял, что ты от меня ждала. Чтобы я перед тобой на цырлах скакал, в рот заглядывал, а ты вся такая снежная королева “дам-не дам”. Не так посмотрел? Не дам! Не то сказал? Не дам!

— Так мне тебя надо было дрессировать горизонтальными утехами?

— Они не всегда горизонтальные! — глаза горят огоньками черной злобы. — И ни одного мужика не выдрессировать бревном!

— А ты у нас, я посмотрю, прямо гигант! — со смехом охаю я. — Да тебя самого Лада терпела из-за твоих денег! Если я бревно, то ты дятел!"

"— Вот стерва, а, — недобро щурится.

— Я тебя понял, женушка моя ненаглядна.

От его темного взгляда нехорошие мурашки бегут между лопаток. Кажется, я сболтнула лишнего, и этого мне не оставят без последствий.

— Ты звонок не сбросила, — Валерий косит взгляд на телефон, а затем смотрит на меня.

— Сбросила.

— Нет, не сбросила, — доносится тихий и искаженный связью голос дяди из динамика телефона.

Меня окатывает холодом, а затем жаром.

Шмыгаю и подхватываю смартфон. Валерий усмехается и вновь отворачивается.

— Ты все слышал? — тихо и затаив дыхание спрашиваю я.

— Очень занимательная беседа, — флегматично отвечает дядя и громко прихлебывает, — как раз под чашечку кофе. Кстати, я тоже не совсем понимаю, как надо успокаивать женские истерики. Я с твоей матерью, например, просто отсиживаюсь в темном уголке, пока она бьет посуду и орет, что я ей и тебе испортил жизнь.

— Так-то она права.

— Поэтому и сижу в темном уголке.

— Что ты за человек такой? — устало вздыхаю я и вытираю слезы.

— Поэт и романтик, которого знатно потрепала жизнь, — слышу в голосе дяди издевку. — Знаешь, люди тонкой душевной организации, если их сломать через колено, становятся очень жестокими и беспринципными мразями.

— Ты и меня решил мразью сделать?

— Какие громкие слова, Викусь, — дядя опять прихлебывает. — Вовсе нет. Про ""сломать через колено"" это не про “выдать замуж за дятла”.