— Ты же его знаешь, он нас всех еще переживет.
— Вопрос, в каком виде, — невесело отзывается Валерий.
— Поставим мы его на ноги, — отвечает Аркадий и окликает врачей. — Эй, что с ним?
— Заключение будет после анализов, — пространно говорят они и ускоряют шаг.
— Это не ответ, черт вас дери!
Врачи переходят чуть ли не на трусцу.
— Если он тут богу душу отдаст, — Аркадий повышает голос, — я вас тут всех под суд подведу. Скольких вы тут загубили своей карательной медициной, а?
Через минуту нас запускают в одну из палат, где на больничной койке лежит дядя с закрытыми глазами и тяжело дышит.
Правый рукав рубашки закатан, и в вену вставлен катетер капельницы.
— Юра… — мама бросается к нему, и я поджимаю губы, чтобы не расплакаться. Беру Соню на руки, и она сквозь сон сладенько причмокивает. Мне бы часть ее наивного спокойствия и уверенности.
Дядя приоткрывет глаза, оглядывает нас и смыкает веки:
— Пришли…
— Конечно, пришли, — мама сжимает его ладонь. — Юра…
— Нина, — хрипит, — наклонись…
— Да, милый?
Сердце щемит от ее “милый”, и я с трудом сдерживаю слезы.
— В кармашке рубашки, — шепчет дядя и тяжело вздыхает.
— Что там?
Дядя хмурится и сглатывает, будто ему больно говорить. Мама оглядывается. Глаза красные, губы дрожат, а щеки бледные.
— Нина, — сдавленно сипит дядя.
Мама торопливо и непослушными пальцами лезет в нагрудный карман его рубашки, и через секунду выуживает кольцо из белого золота с внушительным таким брюликом. Каждого из нас накрывает полное недоумение. Мама медленно моргает в удивлении, вытаращившись на кольцо, и дядя слабым шепотом спрашивает, вновь приоткрыв веки:
— Выйдешь за меня?
Мама переводит на него взгляд, и я понимаю по его искоркам в зрачках, что он устроил спектакль.
— Ах ты гад… — зло шипит мама, сжимая в пальцах кольцо.
— Будешь той, кого пустят ко мне в палату без разговоров? — дядя не отводит взгляда.
— Да я тебя сейчас сама задушу! — вскрикивает мама, и к ней подскакивает Аркадий и оттаскивает от койки. — Подонок!
— И этот подонок хочет с тобой провести остаток жизни, — дядя вздыхает.
— Вот ты спрашивала зачем нам штамп? — взглядом окидывает палату и вновь пристально смотрит на маму. — Вот хотя бы для этого.
Тут Соня просыпается и недовольно кряхтит на моих руках.
— Да ты в своем уме?! — мама переходит на яростный шепот. — Ты вообще нормальный?!
Однако кольцо не швыряет наглому обманщику в лицо. Валерий наклоняется ко мне и шепчет:
— Я и сам едва сдерживаюсь от того, чтобы голову ему не оторвать.
