Его веселье оправдано несколькими бокалами шампанского.
— Там Юра на шпагат сел.
— Да ну?
— Правда, пришлось ему потом помогать встать, — Валерий целует Соню в макушку и посмеивается. — Ему точно надо садиться на диету.
К горлу подкатывает тошнота. Я делаю медленный вдох и выдох.
— Вика, ты в порядке? Ты побледнела…
— Угу-м…
— Точно?
Прикрываю рот рукой, и по глазам Валерия вижу, что все он знает. Знает, молчит и ждет новости, что нас скоро будет четверо.
— Валер…
— Да? — шепотом спрашивает он.
— Я буду дружить с Улей.
— Что?
Я не это хотела сказать, но оно само вырвалось из-за жуткого волнения. Сердце бешено колотится, ладони мокрые и пальцы дрожат.
— Я…
— Так, — шепчет Валерий, а Соня распахивает глазки.
— Я…
— Что ты?
— Беременна… — едва слышно попискиваю я, готовая рухнуть без чувств к ногам Валерия, который рывком притягивает к себе и одной рукой прижимает к груди.
Соня незамедлительно хватает меня за волосы. Каждый удар сердца заполняет грудь солнечным светом и теплой надеждой, что все будет хорошо.
— Вика, я люблю тебя, — голос у Валерия хриплый и надрывный. — И готов умереть за тебя, за Соню… за вас, Вика…
— И я тебя люблю, — выдыхаю я и чувствую, как по щеке бежит слеза. — И не надо умирать. Живи с нами и за нас.
Минута молчания, в котором расцветает вечность вселенной, но она обрывается криками мамы Валерия:
— Ушлепок! Козел! Сволочь!
— Катюш, успокойся, — раздается приглушенный и пьяный голос дяди. — Прекрати! Мне все равно не больно!
Глухой удар, и дядя шипит:
— А теперь больно.
— Да как ты посмел?!
— Я же извинился!
— Завали пасть, жирная ты свинота! Ты кем меня выставил перед сыном?!
— Не ори ты так, — рычит дядя, — а то еще Аркаша услышит.
— Да он тебе за такое кишки через ноздри вытянет! — голос свекрови дрожи гневом. — Любовник?! Ты в своем уме?! Какой любовник, придурок ты эдакий?
— Катюша, милая, — дядя понижает голос. — Это была импровизация чистой воды, чтобы сына твоего встряхнуть.
— Вот урод, — Валерий возвращает мне Соню и решительно заходит в фойе ресторана.
— А давайте обойдемся без драк, — семеню я за ним.
Дядя зажат в углу возле горшка с фикусом, а перед ним, крепко стискиваю сумочку, стоит Екатерина.
— Я про твою маму нагло и подло солгал, — Юра закрывает руками голову, когда Екатерина бьет его сумочкой. — Катюш, пропусти Валеру ко мне. Это он должен личико мне подправить.
— Нет у меня любовника! — Екатерина разворачивается к Валерию.
