Когда я за столом в кругу моей “любимой” семьи я заявил, что беру год на свое дело, ни у кого в глазах я не увидел такого разочарования и сомнения. У Вики было отчаяние, что я перехватываю инициативу, у ее дяди проскользнуло одобрение, у отца раздражение, что я бунтую. Люди, которые ограничивают мою свободу, допускают возможность моего успеха, а милая Лада, которая все это время заглядывала в рот, не верит в мой потенциал.
— Ты, что, разводишься? — Лада, наконец, задает тихий вопрос.
— А с чего такие предположения?
— Ну… Тогда к чему все это?
— Я не могу взять и развестись сейчас без последствий… — подхожу к Ладе и приподнимаю ее подбородок, — у меня есть дочь, и я не хочу ее потерять.
На данный момент я не в состоянии ее защитить, понимаешь? Мне тридцать лет, однако я все еще мальчик, у которого могут отобрать ребенка, а его мать вновь загнать в клетку. Я понимаю твое эгоистичное желание прибрать меня к рукам, но ко мне пришло осознание, что моя жена — это жена. Да, нелюбимая, но жена и мать моего ребенка.
— А я…
— А ты хочешь отпуск, квартиру и удобно устроиться рядышком с успешным и богатым мужиком, но поторопилась, заюш.
Распахивает глаза, понимая, что мне известно о переписке с его подружкой.
— Валер…
— И ты знаешь, я ведь понимал, что, по сути, покупаю твою ласку и любовь за материальные блага. Мы оба это понимали и принимали до определенного момента. И я вот никак не могу понять, что тебя толкнуло на следующий шаг? Это же не туфельки новые попросить, а желание увести мужа из семьи и самой стать женой.
— Валер, все не так, как ты говоришь… Я тебя люблю.
— Эта квартира принадлежит компании моего отца, — игнорирую ее слова о любви, которые больше ничего не трогают в душе, — и я ее оформил на одного из сотрудников, и боюсь, что теперь тебе придется съехать. Я пока выхожу из управления.
— Что? И куда мне? — Лада охает.
— У нашей любви наступили сложные времена, — со лживой печалью вздыхаю. — Снимем тебе квартирку на те деньги, что должны были пойти на наш отдых, а он, зараза, довольно дорогим вышел.
В тихом спальном районе хватит, может, даже на год.
— Ты издеваешься?
— Нет.
— А жену ты свою в спальный район не хочешь отправить? Или у нее ничего не поменяется? Будет себе сидеть в особняке в элитном районе с нянями и слугами? — у Лады прорезаются нотки ярости в голосе.
— Какая ты милая, — смеюсь и тихо продолжаю, — когда за твоей спиной будет стоять Пастух, тогда и можешь острить.
— Пастух?
— Дядя Юра. Кличка у него такая.
