Утоплю сама себя в унижении и глумлении, захлебнусь стыдом и позором, чтобы уничтожить в сердце слабые и тонкие ростки извращенной влюбленности и привязанности к мужу, который был в силах наш брак повести по пути доверия и любви.
— А не жди ничего хорошего, — усмехается. — Никогда не жди ничего хорошего.
— Я так живу последние годы, — убираю локон за ухо и хмурюсь, — и вокруг вижу только врагов. Это выматывает.
— Хм… — таксист поглаживает подбородок. — есть над чем подумать.
Вежливо прощаюсь и покидаю уютный салон такси, в котором пахнет кожей и немного древесными опилками.
Несколько секунд щурюсь на стайку птиц и облака. Интересно, моя мама испытывала то же самое, когда решилась пойти и убедиться в том, что мой отец ей изменяет?"
"Делаю глубокий вдох, приподнимаю подбородок и шагаю к крыльцу, не поддаваясь желанию трусливо сбежать. Я приняла решение прыгнуть в пропасть и разбиться. Надо содрать бинт с засохшей раны с корочкой и выпустить гной.
Глава 26. Держись, Викусь
Я успеваю проскользнуть в дверь, из которой выходит зевающий подросток с огромными наушниками на голове.
Как удачно, а то я кода от кодового замка не знаю. Было бы совсем унизительно стоять на крыльце. В закутке перед просторным холлом с диванчиками и пальмочками за стойкой сидит грузная женщина в строгом костюме. Пиджак вот-вот разойдется на ее груди, у монитора компьютера развалился рыжий кот.
— Я вас тут раньше не видела, — говорит женщина и подозрительно щурится. — К кому?
Ее кот тоже щурится и зевает.
— Я в гости, — неуверенно отвечаю я.
Отличный вариант будет, если сейчас консьержка вызовет охрану. Моя решительность иссякает с каждой секундой.
— К кому? — вопросительно приподнимает бровь.
Если скажу, то, вероятно, консьержка доложится Валерию, что к его милой Ладе заглядывала какая-то испуганная и странная девица с дико горящими глазами, а я еще не уверена, хочу ли, чтобы мой визит был раскрыт.
— Или вы потерялись?
— Да, я по жизни потерялась, — тихо отвечаю я.
Консьержка медленно и недоуменно моргает. Беру себя в руки и говорю:
— Я в восьмую квартиру на третьем этаже.
И очень хочу расплакаться. Вот бы обнять эту большую суровую тетку и пожаловаться ей на то, что я такая одинокая, а потом потискать в уголочке пушистого рыжего кота. Господи, мне так не хватает простого человеческого тепла, что я готова кинуться на незнакомку и потребовать от нее утешения.
— Он там? — едва слышно спрашиваю я.
