— Сыну моей секретарши один чертенок руку вывихнул, а он ему в ответ чуть глаз не выбил. И все это из-за чмока в щечку с самой красивой девочкой. Кстати, — переводит обеспокоенный взгляд на меня, — Соню это тоже ждет."
"— Я за то, чтобы она сама давал в глаз за чмоки в щечку, — деловито закидываю ногу на ногу, — а после презрительно смеялась тем смехом, которому ее научит Вика.
— Какому? — заинтересованно спрашивает Юра.
— Увы, повторить не смогу, — устало вздыхаю, — но такой смех после синяка под глазом от маленькой девочки в розовом платье и с пышным бантом на макушке может уничтожить мужское эго и стать причиной многих комплексов.
— Юр… — встревает Кирилл.
— Вот что мне с тобой делать? — Юра смотрит на него стальными глазами. — Тебя бы прибить, как больную собаку, чтобы не мучился, но мать твою жалко. Мне же потом еще на твоих похоронах быть и слушать ее рыдания.
Я жду от Кирилла того, что он испугается и побледнеет, но он лишь постукивает пальцами по подлокотнику:
— Ну, вернулся я и впрямь побитой собакой.
— Подробности будут? Кому-то дорогу перешел?
— Я просто тупой, — смеется. — Неудачные займы, неправильные вложения, сомнительный подбор персонала, попытки обхитрить налоговую, азартные игры, неоправданные риски на биржах.
— Я пару месяцев назад шимонтажку в Чертаново в карты выиграл, раз разговор зашел об азартных играх, — Юра разминает шею. — Дыра жуткая, и не перепродать, а заниматься ею не вижу смысла. Это тебе не кисейную барышню охаживать, зайчик. Согласен, роль жиголо тебе больше подойдет, но повозюкайся ты в грязи и прояви чудеса сообразительности.
Сорок процентов от выручки — мои, если она, конечно, будет.
— Вариантов больше нет?
— Увы, — Юра разводит руками в стороны, — если бы Вика была горбатой, страшной, умалишенной, вся в бородавках и прыщах, то я бы тебя к ней кинул, чтобы ты ее радовал. А так, Кирюш, не обнаглел ли ты часом? Вот серьезно?
— Шиномонтажка так шиномонтажка, — Кирилл пожимает плечами.
— Тогда иди, — Юра кивает на дверь.
Кирилл покидает кабинет, немного прихрамывая на левую ногу.
Когда дверь за ним закрывается, Юра потягивается с самодовольной улыбкой:
— Я ему такую свинью подложил… — тихо похрустывают его позвонки, — но пусть побарахтается. Ну, — растекается на кресле, — а ты как сам?
Смотрю на носок право туфли минуту и поднимаю взгляд:
— А мне, похоже, скоро тоже придется пить успокоительные чаи.
— А у Викуси их уже не осталось?
— Осталось, — хмыкаю. — Вот зуб точу на одну из ее коробочек.
Глава 44.
