Моя жена кормит нашего ребенка, а я должен озаботиться ее голодом.
Притормаживаю в гостиной у столика. Отставляю тарелку с сэндвичем и беру телефон Вики. Ввожу пароль и меня в книге контактов “дракона” на “моего дракона”. Ничего не знаю, не хочу быть просто драконом. Только откладываю телефон, как на экране высвечивается “мама”. Принимаю звонок с целью сказать, что поздновато для разговоров с дочерью, и слышу истеричное:
— Вика! Господи!
— Нина?
— Валера? — слышу в голосе дрожь и слезы. Всхлипывает. — Валера…
— Что случилось? — напрягаюсь.
— Юра…
— Что Юра? — понижаю голос до ревожного шепота. — Нина?
— Он в больнице! Валер! А меня к нему не пускают!
— Да что с ним?
У меня в голове всплывает сценарий, что кто-то из конкурентов решил ему голову проломить, но это маловероятно, учитывая его хитрость и предусмотрительность."
"— Мне позвонил его водитель… — Нина срывается в слезы, — сказал, плохо стало… Врачи тут ничего не говорят, игнорируют меня, и я ничего не знаю! То ли инфаркт, то ли инсульт! Сколько я ему говорила, что надо ему заняться спортом и сбросить вес?! Но я же глупая баба и салатики с курицей жрать он не будет, потому что он не корова!
— Ника, тише, где вы?
— И меня не пускают! — игнорирует на эмоциях мой вопрос.
— Потому что я… я… ему никто! Просто левая истеричка! Валер! Ну, вот как так?! Сейчас как умрет!
— Где вы?! — рявкаю я.
— В четвертой городской, — шепчет Нина. — Ты приедешь? Может, тебя послушают?
— Приеду.
Сбрасываю звонок, подхватываю тарелку с сэндвичем и поднимаюсь на второй этаж.
Рано Юра решил коньки отбросить. Как же мои планы показать ему, какой я весь самостоятельный, решительный и крутой?! Салатики с курицей он жрать отказывался! Да я ему сам эти салатики буду в глотку пихать и посажу на цепь у беговой дорожки, если выкарабкается.
— Валер? — очухиваюсь от тихого вопроса Вики, которая держит у груди Соню. — Ты чего такой бледный?
— Мама твоя звонила, — стою перед ней и ставлю тарелку с сэндвичем на комод у пеленального столика.
— Юра в больнице.
— Что? — глаза Вики округляются беспокойством. — Что с ним?
— Я не понял. Или инсульт, или инфаркт.
— Боже… — Вика встает.
— Я поеду и позвоню тебе, как что-то выяснится…
— Мы вместе поедем, — хмурится. — Там же мама… Одна… Что же он так рано решил помереть?
— Я все же настаиваю, чтобы ты осталась.
— Нет, мы все вместе поедем, — кладет покряхтывающую Соню на пеленальный столик и сердито смотрит на меня, — и это не обсуждается.
