Измена. Право на сына (СИ)

— И зарплата крошечная! Хочу получать больше! Или хочу перевода в другой отдел!

Надо пойти не к начальнику отдела, а к самому генеральному директору поплакаться, какая я бедная и разнесчастная!

— Ты не приходила!

— Я не пялил секретаршу, — заходит в комнату. — И с новой у меня ничего не было и не будет. Не в моем вкусе.

— Будто это имеет сейчас значение, — зло щурюсь, кода он делает ко мне бесшумный шаг.

— Имеет, раз ты об этом заговорила, — усмехается. — И значит, маленькая испуганная Улиточка сидела в архиве и ревновала?

— Ульяна! — срываюсь на крик и во вспышке гнева, которая сжигает в голове все мысли, кидаюсь на Макара.

— А то я не в курсе.

Перехватывает мои запястья, заводит руки за спину и целует, а я его кусаю с рыком ."

"Отшатывается и обнажает зубы в кровавой улыбке. Секунда, и мы накидываемся друг на друга, как голодные дикие звери. Я чувствую во рту вкус соленого железа, а в глазах темнеет от гнева, что сплетается с желанием к разъяренному и рычащему мужику.

Он не отступит, не позволит сбежать и не прислушается к просьбам или крикам остановиться.

Валит меня на пол, рвет пижаму, а я, кажется, царапаю его и кусаю, но это не останавливает его, а наоборот подстегивает как и меня. Я чувствую его напряженные мышцы под тонкой рубашкой, задыхаюсь под его шумными и хриплыми выдохами и со стоном принимаю его глубокий толчок.

Это даже не страсть, а какое-то помешательство, в котором мы тонем, захлебываемся. Мы хотим друг друга пожрать, сделать больно и в этом гневе сливаемся в одно целое.

Через несколько секунд он лежит на спине и тяжело дышит. Я откатываюсь от него, сажусь к нему спиной и шепчу:

— что мы наделали.

— Отдали друг другу супружеский долг, — хрипло отвечает он.

Оглядываюсь. Лицо и шея у него расцарапаны, у края челюсти ближе к уху — след от укуса.

— Ненавижу тебя, — закрываю грудь разорванной пижамой.

— Я не против такой ненависти, — застегивает ширинку и переводит на меня осоловевший взгляд. — Вот какая ты, Уля.

— Уходи немедленно! Видеть тебя не хочу!

— Ты лжешь, — встает и заправляет рубашку в брюки, глядя на меня сверху вниз.

Я сейчас расплачусь от бессилия. К горлу подступает спазм, глаза наливаются болью, и Макар шагает ко мне.

— Не трогай меня! — верещу я, когда он рывком за подмышки поднимает меня на ноги.