Измена. Право на сына (СИ)

— Это опасно.

— Соглашусь, — недобро щурится он. — На руки брать не буду. Только посмотрю.

Соскучился. Или я не имею прав соскучиться по сыну?

— И будить его не надо, — шепчу я. — Он плохо засыпает в последнее время

— Принято.

Стоит, смотрит на меня и не торопится идти к детской. Походит на зверя, который раздумывает над тем, разорвать свою жертву сейчас или обождать. Минута, две и он делает шаг ко мне.

Я не успеваю отступить. Хватает за запястья, рывком привлекает к себе и душит в объятиях, тяжело и шумно выдохнув в шею.

Оцепенев, я могу лишь моргнуть.

Неожиданно он сползает на колени, утыкается лицом в мой живот, и его плечи вздрагивают.

Он плачет, и мои глаза округляются от шока.

— Макар, — кладу ладонь на его плечо.

А он не реагирует на мой голос и заходится сильнее в своей внезапной истерике. Я оглядываюсь.

У лестницы стоит Дина. Тоже с круглыми глазами, и медленно отступает к ступеням.

Через секунду ее уже нет в поле зрения. Бросила меня.

Пижама под лицом Макара — мокрая. Касаюсь его затылка, и медленно выдыхаю панику, которая меняется растерянностью.

— Макар.

Оседаю на пол, увлекая его собой. Рыдает у меня на коленях, и не над изменами.

Из него рвется что-то темное, одинокое и что-то, что было с ним долгое время.

Макару страшно и холодно. У него обнажена та часть души, с которой я не была знакома, а опьянение вскрыло ее.

— Макар... — пропускаю его волосы сквозь пальцы. — все будет хорошо... Я рядом... Рядом…

Закрываю глаза и медленно покачиваюсь из стороны в сторону.

Человек может быть окружен толпой людей, но от одиночества и отчаяния они не спасут, если нет того, с кем в минуту слабости можно отпустить себя.

Макар затихает, затем отстраняется и садится у стены. Упирается локтями о согнутые колени, опускает лицо и молчит. Не знаю, останется ли в памяти минуты его слабости, но, кажется, он уже сейчас не рад тому, сорвался.

Я встаю, подхожу к нему и шепчу:

— Иди ложись спать.

Поднимает взгляд:

— Собери вещи, возьми Артёма и поехали.

Речь еще невнятная.

Взгляд мутный, пусть и решительно злой. Он еще пьян. И, вероятно, без посторонней помощи не встанет.

— Куда?

— Мне этот дом не нравится, и жить ты тут не будешь.

— А где мне жить?

— со мной, — отвечает он и замолкает, не спуская с меня взгляда.

— Тебе надо отоспаться.

— Конечно, я же пьяный, — криво усмехается он. — А раз пьяный, то говорю глупости, о которых забуду? Хотя... — тихо смеется, — я в этом мастер.

— Есть такое, — соглашаюсь я.