Измена. Право на сына (СИ)

— Ты еще ворвись прямо сюда, чтобы окончательно меня добить!

— тогда кофе?

— Да, будь добра.

— С молоком и с сахаром?

— Дина!

Кажется, что аж дверь от баса Макара дрожит и слетит с петель.

— Боже, какие мы нервные при похмелье, — шепчет она и кидает на меня недовольный взгляд, ожидая поддержки.

Однако я молча встаю, приглаживаю растрепанные волосы и выхожу из комнаты.

— Хотя, наверное, не кофе, а аспирина ему выпить, — Дина семенит за мной. —Лучше яда ему плесни.

— Думаешь, поможет?

Резко разворачиваюсь к ней, и она улыбается:

— Не только старый Макар вернулся.

— Иди вари кофе, — сжимаю кулаки, — раз тебе так хочется премию выбить.

Она молча опускает взгляд и пялится на мою грудь. Не дождавшись реакции, поднимает взор и шепчет:

— Молоко, Уля.

Я опускаю взгляд. Недоуменно смотрю на влажные пятна на пижаме и не сразу соображаю, что происходит. Разве может молоко взять и вернуться всего за одну ночь? И это совсем нелогично. Я сейчас испугана, рассержена, растеряна, и во мне нет умиротворения и баланса.

Оторопь сходит, и я чувствую, как ноет грудь под пижамой. Сглатываю и поднимаю недоверчивый взгляд на Дину, которая примиряюще гладит меня по плечу:

— я бы могла подсыпать Макару мышьяка.

Я на секунду опешив от ее улыбки милой и доброй маньячки, я открываю рот и подбираю слова, чтобы мягко ее разубедить в ее планах.

— Я шучу.

Из детской доносится обиженный плач Артема, и торопливо кидаюсь к двери:

— Приготовь смесь, пожалуйста.

— Зачем?

Оглядываюсь и шепчу.

— Он же, наверное, голодный проснулся.

А затем о своем существовании напоминает моя грудь едва заметной пульсацией.

— Точно, — говорю я и решительно вхожу в детскую. — Мама тебя слышит, мама рядом.

Артем кривится, фыркает и опять в голодном крике открывает рот. Торопливо расстегиваю пижаму, подхватываю сына на руки и прикладываю его к груди. Он отворачивается, с подозрением смотрит на меня, снижая крики до покряхтывания и я мягко прижимаю к себе:

— Да, сегодня без бутылочки.

Через минуту я сижу и покачиваюсь в кресле, вслушиваясь в сопение Артема, который голодно причмокивает.

— Молоко вернулось? — раздается надо мной мрачный голос Макара.

Открываю глаза. Стоит надо мной и делает глоток кофе из белой фарфоровой чашечки.

— Ты знал...