- Серьезно? Отлично! - сдергивает с нее простынь, накручивает волосы на кулак и, будто тряпичную куклу, тащит в коридор. - Тогда яви вашу великую любовь миру, дрянь!
Я бы и хотел вмешаться, потому что Вадим слишком жесток, но что подумает Тая?
Нет, нужно сконцентрироваться на себе.
Карина хотела секса?
Пусть купается в последствиях.
Моя хата с краю.
- Мама, мамочка, спаси! - истерит падчерица. - Он бьет меня!
- Жаль, что поздно разобралась — нужно было лупить тебя, как Сидорову козу, с самого детства, - равнодушно произносит Таисия.
- Боже, как же так? Как это могло случиться? - причитает Лукерия, держась за сердце. - Куда катится мир? Лезть на престарелого дядьку!
- Успокойся, поехали домой. Нам больше нечего здесь делать, - жена обнимает тещу.
- Чтобы ты сдох, проклятый предатель! - выкрикивает из-за плеча Лукерия. - Похотливый черт! Как вы могли? Если с моей Таей что-то произойдет, я собственными зубами перегрызу вам обоим горло, понял меня, напыщенный индюк? А сколько гонору было! Мужчина он, защитник.
- Все, не трать свои нервы, уходим, - супруга подталкивает ее к выходу.
- Нет у вас никакой любви, папочка, - произносит со смешком Кристина. - Теперь я в этом убедилась. Ни мать, ни Карину ты не способен оградить от позора. Иди, спасай наездницу, я и сама ни за что с вами жить не стану. Лучше бомжевать.
Все выходят из комнаты, и мне не остается ничего, как пойти следом.
Из носа капает кровь прямо на белоснежную рубашку.
Не думал, что доживу до момента, когда Таисия врежет кулаком в лицо, но своей решимостью поразила даже меня — мужчину, с которым была в браке семнадцать лет.
В коридор на крики сбегаются гости.
Карина лежит на полу, свернувшись калачиком, чтобы прикрыть интимные части тела. Над ней стоит Вадим и яростно вопит что-то невнятное.
Таисия проходит мимо падчерицы, и та цепляется за ее ногу.
- Мама... Пожалуйста, помоги. Принеси одежду... - всхлипывает падчерица.
- Твоя мать мертва, деточка, - холодно бросает Тая, стряхивая ее, словно грязь с обуви.
- Я очень в тебе ошибалась. Но, уверяю, ещё удивишься, насколько могу быть безразличной и жестокой.
- Прости! Я всё исправлю! - Карина теряет всю свою спесь и непрошибаемую броню. В её фразах впервые слышится искренний страх.
- Бог простит. Наслаждайся потрепанным трофеем, и не забывай: слёзы матери возвращаются втройне.
С этими словами она переступает через Карину и, вздёрнув подбородок, невозмутимо направляется к лестнице.
