Онлайн-библиотека книг
Прежде чем врываться внутрь с перекошенным от ревности лицом, хотелось хоть что-нибудь услышать. Подготовиться, так сказать. А то вдруг там охи-вздохи…
Я прислушалась.
Сначала было ничего не понятно, потому что биение сердца и собственное надрывное пыхтение перекрывали все остальные звуки.
Пришлось вдохнуть глубо-глубоко, потом медленно выдохнуть. И так несколько раз, прежде чем я смогла успокоиться и расслышать голоса за дверью:
— Если еще раз увижу тебя на этом этаже, ты вылетишь отсюда так быстро, что и моргнуть успеешь, — глухо цедил Прохоров, — твой начальник тоже узнает, чем занимаются его сотрудники в рабочее время
И хоть было не очень слышно, стальные ноты в голосе не спутать ни с чем.
Он не просто злился. Он был в ярости.
— Ну я же… — блеяла какая-то девка, — я просто…
— Что ты?
— Я думала… мне показалось, что между нами было какое-то притяжение.
— Какое притяжение? Откуда? До этого дня и не замечал даже. Ноль. Пустое место.
— Ну как же… — мямлила она, вызывая стойкое желание треснуть чем-нибудь по макушке, — мы поднимались вместе в лифте, вы спросили, какой у меня этаж.
— Это называется вежливость, — жестко припечатал муж, — банальная, ни к чему не обязывающая вежливость. Какой дурой надо быть, чтобы рассмотреть в этом намек на что-то большее?
— Я все поняла. Извините. Можно, я пойду?
— Нет. Никуда ты не пойдешь, пока не скажешь, кто тебя надоумил сунуться ко мне. Ты ведь не сама до этого додумалась?
Молодец, Прохоров. Соображать начал. Видать, ситуация с Оленькой не только меня заставила сомневаться в людях.
Девка взбунтовалась:
— Вы не имеете права меня удерживать! Я… я… всем скажу, что вы сами меня пригласили и делали непристойные намеки. К жене вашей пойду!
— Не смей соваться к моей жене, — прогремело за дверью, так что я даже чуть присела от испуга.
Глеб разозлился окончательно. И чтобы не дать ему наговорить того, что в итоге может сыграть против нас, я решительно толкнула дверь:
— Ну, вот она я — жена, — с милой улыбкой, жёстко цокая каблуками, я вошла внутрь.
Девушка в расстегнутой блузке, из-под которой выглядывало красивое белье, испуганно вздрогнула и, будто ища защиты, юркнула за моего мужа. Еще и лапы свои когтистые ему на плечи положила, изображая близость.
А Глеб…
Надо было видеть, как перекосило Глеба. Он, как самый настоящий хамелеон, за секунду поменял окрас от багрового до белого, как простыня, и обратно. И выдал то самое, прекрасное, возвышенное мужское:
— Тань, это не то, что ты думаешь.
