Измена. Просчиталась, но...где?

Нельзя отказываться от своего счастья только потому, что кто-то на него позарился и посмел оставить грязный отпечаток.

— Это непросто.

— А было бы проще, откажись ты от семьи? Было бы легче, если бы не простила? Не стала разбираться, а просто выжгла бы все напалмом, не оставив вам ни малейшего шанса?

— Не было бы.

— В том-то и дело. Прощать — это искусство. Тонкое, филигранное, не каждому доступное. Проще хлопнуть дверью и уйти в туман, изображая жертву. Сложнее остаться и во всем разобраться. А прощать… прощать надо уметь.

Нельзя спускать злостный обман, пренебрежение, унижение. Нельзя прощать того, кто плевать хотел на это прощение и использует слово «извини» как разменную монету. Многого нельзя прощать, потому что ни к чему хорошему это не приведет. Вранье повторится, унижение будет только усиливаться. Но иногда случаются вот такие ситуации, как у вас. И тут главное уметь слушать. Друг друга, а не посторонних. И делать так, как нужно вам, а не посторонним. И прощать назло всем злопыхателям. Только так их козни станут бессмысленными.

— Я знаю мам, — улыбнулась я.

А она налила и выставила на стол чайник, кружки и как бы невзначай добавила:

— Но про правило одной ошибки, тоже забывать не стоит. Потому что один раз — ошибка, второй…

— Второй раз — привычка, — закончила я за нее. — Не переживай. Не забуду. Если Глеб когда-нибудь решит устроить такой аттракцион еще раз, то стану не разведенкой, а вдовой.

— Ну зачем же так радикально… Хотя…Видела я тут одну черную шляпку с вуалью… Миленькая…

Мы посмеялись, потом пили чай, обсуждали дальнейшие планы, а ближе к вечеру мне позвонил Глеб.

Мы должны были вместе забрать детей из секций и отправиться в кафешку.

Только этим планам не суждено было сбыться, потому что мой пузожитель решил, что его время пришло, и пора на волю.

Я только успела спуститься от матери и подойти к нашей машине, как внутри что-то щелкнуло, екнуло и по ногам потекло.

Ну ё-моё…

Накрылась кафешка.

Я тяжко вздохнула, обошла машину и постучала в водительское окно:

— Тань, ты чего? — удивился муж.

— Воды отошли.

— Что? Как? Почему? Еще неделя!

Он аж побелел бедный.

Это было смешно. Я третий раз в жизни говорю ему эту фразу, и каждый раз у мужика такое удивление, что не может нормально три слова связать. Прям чудо-чудное, диво-дивное. Девять месяцев не догадывался, что этим закончится, и вот опять…

Правда, надо отдать должное, опыт все-таки сказывался.