Измена. Просчиталась, но...где?

Мало того, вы можете по суду оспорить любые его траты на эту женщину, если будет доказано, что таковые были совершены за счет совместно нажитых средств. Но, если его отцовство будет установлено, он будет обязан платить алименты, в порядке, определенном законом.

— Оно будет установлено, не сомневайтесь. Я уверена, Ольга обратится в суд, чтобы это подтвердить.

— Тогда да, алиментам быть. Как обычно, четверть от дохода мужчины на одного ребенка, треть если детей двое, и половина, если трое и больше.

— Я тоже подам.

— Имеете полное право. Тогда детей будет пятеро, и на каждого придется по десять процентов.

Надо же, какая мелочь.

Я покачала головой и выдохнула сквозь стиснутые зубы.

— То есть в любом случае за то, что мужик своих сперматозоидов не смог в обойме удержать, придется расплачиваться законной жене и детям. Так?

Он даже немного смутился:

— Ну, мы вопрос с такой точки зрения обычно не рассматриваем…

— Зря. Очень актуальная точка зрения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ А что? Отличный бизнес-план. Всего-то и надо, поймать озабоченного идиота за хрен, залететь, девять месяцев с пузом походить и вуаля, в дамках. И срать на все, на чужую семью, на разбитые жизни, главное присосаться хоть каким-нибудь местом.

Я опустилась на стул и устало потерла виски:

— Чем-то я не тем по жизни замаюсь, вам не кажется? Бизнес- херизнес… А надо было под троих мужиков из своего круга лечь, залететь и родить. И все…Все! Сказка обеспечена. Алименты при жизни, наследство на халяву после смерти. Ну не красота ли?

— Татьяна, выпейте водички, — он протянул мне стакан, — в вашем состоянии вредно нервничать.

— Спасибо.

Я сделала несколько глотков и зажмурилась.

— В любом случае у вас еще есть время до рождения ребенка, для того чтобы подстраховаться. Обсудить с мужем, подписать все возможные документы.

— Я все сделаю.

Только продышусь немного и непременно сделаю.

После разговора с адвокатом на душе было мерзотно, но хотя бы стало ясно, в каком направлении двигаться.

Пусть нам завещали терпеть и делиться с ближним своим, я не собиралась делать ни того, ни другого.