Измена. Расплата за (не) любовь

Он едва находит слова, заикаясь:

— О чем ты говоришь? Какой сын? Оставьте меня в покое!

Я делаю шаг вперед. Слёзы сами наворачиваются на глаза, голос срывается, но я говорю:

— Ты забрал моего ребенка, Федор. Мы знаем, что это ты. Пожалуйста, скажи где он!

Его лицо становится еще более испуганным, и он поспешно машет руками:

— Нет… нет! Я не трогал его, клянусь! У меня даже в мыслях не было… Оставьте меня в покое, вы двое, ненормальные!

Максим сильнее сжимает кулаки, его голос холоден и опасен.

— Не смей врать, гнида! Ты уже делал это однажды с Аней.

Не выдержав того, что малыш может быть совсем рядом, я проскальзываю в квартиру мимо Федора и Максима. Сердце колотится с утроенной силой, когда я обхожу квартиру, заглядывая поочередно в комнаты, не в силах дышать от страха. Сначала проверяю туалет, спальню, потом зал, и тут… я замираю. Стоя в углу кухни, на меня смотрит Яна — бывшая любовница Максима — и держит на руках маленького Данилку. Рядом с ней лежит сумка и документы.

— Что… ты делаешь? — мой голос дрожит, я еле стою на ногах. Меня качает от нервов, будто земля уходит из-под ног. — Яна, отдай мне моего сына!

На кухню заходит Максим, таща за собой Федора. Увидев Яну с ребенком, он застывает. Его лицо меняется от шока к ярости.

— Яна?! Какого чёрта! Ты украла моего ребенка? А этот недоделок помогал тебе?

Не выдержав, Макс резко поворачивается и бьет Федора в нос. Тот не выдержав удара, падает на пол, не успев даже защититься. Но я не могу оторвать взгляда от Яны, не могу успокоить свое сердцебиение, не могу поверить в то, что происходит!"

"Макс делает шаг к Яне, но она тут же отступает, сжимая Данилу еще крепче, чуть приподнимая его как щит перед собой.

— Стой где стоишь! — кричит она, ее голос звенит от истерии. — Не подходи, если не хочешь, чтобы что-то случилось с ребенком!

Максим останавливается, его глаза полны ненависти, но он поднимает руки, будто признавая ее правила.

— Чего ты добиваешься? — говорю я, пытаясь контролировать голос, чтобы не выдать собственный страх.

В ответ она лишь ухмыляется. Сыночек начинает плакать от громких голосов. Этот звук пробуждает во мне что-то неистовое, инстинктивное, и я делаю шаг вперед, но Яна вскидывает руку, крича:

— Никто не смеет ко мне приближаться!

Я останавливаюсь, стараясь подавить панику и искать хоть малейший способ успокоить её.

— Яна, послушай, он просто ребенок, — мягко убеждаю, стараясь удержать слезы.