– В то время, когда меня нет дома? Не согласовав предварительно?
Сказать, что я ошалела от таких заявлений, значит ничего не сказать.
Машка рядом буквально покрылась пятнами. Ещё немного – и взорвётся.
– Ты сменил замки, – не стала я отвечать на его вопросы.
– Да, дорогая. Это МОЯ квартира, – подчеркнул он, нажимая на нужное слово. И я бы не хотел, чтобы ты появлялась в ней без меня.
– И после этого ты говоришь о прощении? – тихо произнесла я.
– Ну, ты не захотела ни слушать меня, ни разговаривать. И не намерена прощать, возвращаться в семью.
К тому же как-то некрасиво, Анна, что ты приходишь, как вор, втихаря.
Он не злорадничал. Отчитывал холодно, как девочку. В какой-то момент я почувствовала, что Вадим пачкает меня словами. Затошнило так, что я еле-еле сдержалась.
– Я поняла тебя, Вадим, – попыталась ответить спокойно и гордо, – думаю, мои платья будут тебе к лицу. Носи на здоровье.
Я отключилась. Целую вечность мы с Машкой молчали, а затем она прыснула и захохотала.
– Ты великолепна, Сотникова! Это ответ королевы!
– Понаехавшей нищебродки, – пробормотала я, прикидывая, как жить дальше.
У меня съёмная квартира. Я заплатила за три месяца вперёд, и денег почти не осталось. Так, крохи. Осень набирала обороты, а у меня в арсенале пара платьев, один костюм, одни туфли, не рассчитанные на лужи и дождь. Ни куртки, ни пальто, ни шарфа. Я уж молчу про нижнее бельё и средства гигиены.
Ни ноутбука, ни книг. Ни-че-го. И на карточке сущая ерунда.
– Эй, Ань, ты чего? – видимо, вид у меня тот ещё был.
Машка смеяться перестала. – Ну, прорвёмся, подруга. Есть чудесные распродажи. Я места хорошие знаю, где можно неплохо приодеться за сущие копейки.
Она умела. Приободрить. Поддержать. Влить силы, которых у меня – на донышке. Особенно сейчас, когда отчаяние накрывало с головой и мешало дышать. Может, поэтому её оптимизм никак не хотел заходить в моё сознание.
– К тому же, у тебя есть я. Помогу. Всем, чем смогу. И есть у меня отличный парень – гений рукастый.
Торгует подержанной техникой. Будет тебе ноутбук, а всё остальное и в интернете найдём. Голова ж твоя никуда не делась? Всё при тебе. Ум твой не убежал. Я об одном печалюсь, что ты Вадю пожалела, не стала раздувать историю. А надо было всё же снять побои и ославить его на весь белый свет.
Я покачала головой.
– Это себя, прежде всего, ославить. Себя выставить на потеху жадной публике, которая мыла бы мне кости очень долго. У Вадима адвокаты, очень ушлая мама.
