– Не надо. Пожалуйста, – шепчу, задыхаясь. И даже не знаю – ответ это на его вопрос или нежелание того, что вот-вот случится.
Правда заключается в том, что я хочу. Почувствовать себя живой и желанной. И меня это пугает так, будто я собираюсь совершить преступление.
Он пропускает сквозь пальцы прядь моих волос. Я ловлю его жадно-голодный взгляд. И уже готова смириться, сдаться, когда Рейнер делает шаг назад. Отступает.
Снова отходит к окну. Я вижу его спину и слышу дыхание – неровное и тяжёлое.
Он не скрывается – просто пытается прийти в себя.
И то, что он отступает, не настаивает на своём, трогает меня почти до слёз, что подступают очень-очень близко.
– Дай мне слово, – снова оборачивается Рейнер и сверлит меня тяжёлым мрачным взглядом. – Дай слово, что когда тебе понадобится помощь, ты позвонишь. Спрячешь свою чёртову гордость и нажмёшь на кнопку вызова!
– Хорошо, – киваю, пытаясь протолкнуть комок в горле.
– Это не ответ. Дай слово! – требует он, и я понимаю, что лучше ему сейчас не перечить.
– Даю слово, – произношу почти покорно. Оказывается, это не так-то и трудно. А ещё я чувствую облегчение, будто он забрал часть моего груза.
– До встречи, Анна Романовна, – произносит Рейнер почти спокойно и весьма учтиво. – В школе, конечно же.
А затем он уходит. Я слышу, как за ним закрывается дверь в прихожей. И продолжаю стоять, не в силах пошевелиться.
Пальцы у меня дрожат. И внутри трясёт. И я без сил опускаюсь на стул. Трогаю чашку с остывшим кофе и провожу ладонью по лицу.
Наверное, мне не нужны сейчас эти сильные эмоции. Они высасывают меня до дна. И в то же время, наверное, они необходимы.
Я всё ещё живая. И, наверное, мне нравится быть живой. И желанной…
Глава 27-1
Рейнер
От Майской я выскочил на взводе.
Я уже не помнил, когда поступал столь нелогично и неправильно. И на всё плевать."
"– В магазин! – рявкнул водителю. Тот и не пошевелился, чёртов истукан. – Женской одежды! – почти прорычал я, пытаясь успокоиться.
Она умела доводить до ручки. Она умела зацепить за живое так, что дышать нечем. И как бы я ни злился, мне нравилось. Её сопротивление. Её беззащитность и одновременно – сила.
Я уважал её. Она смогла уйти от своего мудака. Сделала всё правильно, как и надо поступать женщинам, которые попадают в сложные жизненные обстоятельства. Не терпят, а уходят.
Может, поэтому я не стал давить. Ни тогда, когда повёз её забрать вещи.
