– Я буду приходить, – упрямо сжимает он губы и становится суровее и старше, чем есть на самом деле. – Мне это нужно. И Пете, наверное, тоже. Я пойду. Петя меня заждался. До встречи, Анна Романовна.
Он уже не протягивает руку, кивает и уходит. Шаг у него широкий, твёрдый. И я снова ловлю себя на том, что чувствую к нему симпатию. Он чем-то сейчас похож на сына: такой же одинокий, хоть я знаю, что это далеко не так.
Пора и мне домой. Я возвращаюсь в школу, чтобы забрать из кабинета сумочку. Уже на подходе слышу, как разрывается мой телефон.
В последнее время каждый звонок вызывает во мне протест. Несколько раз в день, как часы, звонит Вадим. Я не отвечаю, а он продолжает звонить. Словно пытается этими звонками выбить меня из равновесия.
К счастью, это не Вадим.
Рейнер. Снова что-то сжимается в груди, когда я вижу на дисплее его фамилию.
– Вас не поймать, Анна Романовна, – вливается в меня его глубокий голос, как только я отвечаю на телефонный звонок.
– Простите, была занята.
– С выходом. Именно поэтому я вам и звоню. Как вы смотрите на то, чтобы завтра мы организовали доставку кабинета?
– Завтра?..
Я вдруг с ужасом понимаю, что ни слова не сказала Анаконде.
– А зачем тянуть? После уроков, разумеется. Чтобы не нарушать учебный процесс, – в его голосе явственно читался весёлый сарказм.
– А как же красная лента? Вспышки фотокамер? Прочувствованная речь? – не удержалась и я.
Рейнер расхохотался.
– Умеете же вы, когда хотите, Анна Романовна, подчеркнуть, что я зануда, сноб и вообще неравнодушен к почестям.
Думаю, всё организуется неким волшебным образом. Речь я заготовил. Длинную. На полчаса. Слушать не переслушать. Так что готовьтесь. И попрошу не зевать. Кого поймаю за этим постыдным делом – кара будет страшной.
– Поставите в угол?
– Не исключено.
– Учтите: это непедагогично.
– А я и не педагог, если вы успели заметить. К тому же, спонсорам прощают некие вольности. И даже поощряют.
– Я могу для вас нарисовать медаль.
На цветном картоне.
– Лучше орден. Я тщеславен. Медаль как-то мелко.
– Тогда уж звёзды на погоны и в лоб. Чтобы все ослепли от вашего великолепия.
Он хохотал заразительно. Вкусно. И с ним… было легко.
Совсем не тот мужчина, о котором я читала в интернете. И далеко не тот чужак, что рассматривал меня в туалете на закрытом приёме.
Как иногда легко мы судим. Как часто ошибаемся.
Но что касается Рейнера… Нет, я понимала: он далеко не со всеми такой.
